– Толкается, да? – спросила она у будущей матери и ногой показала движение. Ньяла молча кивнула в ответ.

– Можно мне потрогать? – Сесили протянула руку к ее животу. Девочка взяла ее руку и приложила к нужному месту.

– О боже! – выдохнула Сесили, почувствовав толчок ножкой под темной кожей живота. Ей даже захотелось заплакать, одновременно и от радости, и от горя. – Крепенький младенец, он или она! – констатировала она с удовлетворением. – Сильный! – снова повторила она и, согнув руку так, чтобы напряглись мускулы, продемонстрировала ее Ньяле. И обе весело рассмеялись.

* * *

– Ты сегодня вся просто светишься от счастья, – обронил Билл в разговоре с женой за ужином. Его не было дома целых три недели, работы в военном ведомстве в Найроби было невпроворот, так что ни о каких увольнениях или отлучках не могло быть и речи. Но Сесили, обретя новую подругу в лице Ньялы, даже не заметила отсутствия мужа.

– Спасибо, – ответила она. – Мне действительно сейчас очень хорошо. Можно даже сказать, что я счастлива.

– Тогда ты, пожалуй, единственный человек в Кении, кто может сказать о себе такое. – Билл подавил тяжкий вздох. – Должен сообщить тебе, что в Найроби царит самое мрачное настроение, особенно сейчас, когда уже начались повсеместные затемнения и светомаскировка. Город кишмя кишит военными.

– Но воздушных налетов пока еще не было?

– В прошлом месяце бомбили только Малинди на побережье, но сейчас, когда Муссолини объявил о вступлении в войну, на территории Кении постоянно происходят стычки между войсками союзников и итальянской армией; все ждут их вторжения через границу с Абиссинией. По Найроби невозможно проехать – повсюду заграждения из мешков с песком.

– Ужасно! – встревоженно воскликнула Сесили, поставив на стол ужин и усевшись напротив Билла.

– Кстати, мне предложили принять на себя командование Африканским стрелковым батальоном.

Слова мужа заставили Сесили взглянуть на него внимательнее.

– Это означает, что ты тоже будешь принимать участие в военных действиях?

– Поначалу мне предстоит заняться комплектованием личного состава и попутно контролировать передвижение и размещение войск, но если начнутся боевые действия, то да, само собой, я буду рядом со своими людьми. В любом случае пока до этого еще не дошло, и я рад снова очутиться дома. Правда очень рад.

– Может, допьешь остатки джина? – предложила ему Сесили, неожиданно почувствовав себя виноватой в том, что в последнее время она почти не думала о Билле.

– Хорошая мысль! – одобрил Билл и поднялся из-за стола, чтобы взять бутылку. – Сегодня даже в старом добром клубе Мутаига не сыщешь спиртного, что называется, днем с огнем. А что уж тогда говорить об алкогольном довольствии военных? Думаю, пора тебе возобновить старую дружбу со своей крестной. – Билл натянуто улыбнулся, беря из рук Сесили стакан. – По-моему, ее винные погреба бездонны и никогда не пересохнут. Твое здоровье!

– И твое тоже! – откликнулась она.

– Итак, чем ты занималась все эти последние недели, пока меня не было?

– Конечно, садом и огородом. Главным образом садом и огородом. Никогда не думала, что морковь и капуста такие привередливые растения и требуют к себе столько внимания. А еще каждый день навещала Ньялу.

Билл бросил на жену удивленный взгляд.

– Правда? Ничего себе! И как она там?

– Пока у нее все хорошо.