– Мне страшно, Куйя, – прошептала девочка. – А вдруг сейчас ветер ворвется прямо сюда и выметет всех нас из дома?

– Нет, этого никогда не случится. Люди переживают в своих домах любую непогоду: в них всегда тепло, сухо и безопасно. А наш дом был построен много-много лет тому назад и выдержал уже сотни подобных метелей. Ну что? Почитаем еще немножко или ты уже хочешь спать?

Как это бывало каждый вечер, Стелла упрямо продолжила чтение, но Сесили видела, что глаза у нее слипаются и она уже готова вот-вот уснуть. Так оно и случилось. Длинные ресницы мягким веером опустились на темную кожу лица, черты которого разгладились и приобрели умиротворенное выражение. Сесили бережно погладила малышку по голове и сама закрыла глаза, погружаясь вслед за Стеллой в мир волшебных сновидений.

* * *

Сесили разбудил стук в дверь, она рывком подхватилась на постели, не сообразив в самую первую минуту, где она и что с ней. Утренний свет пробивался сквозь задернутые шторы на окнах в ее спальне, она глянула на спящую рядом с ней Стеллу и поняла, что вчера вечером они обе крепко уснули.

– Входите, – откликнулась она на стук в дверь, предполагая, что это, должно быть, Эвелин с завтраком.

Однако, когда дверь распахнулась, Сесили увидела на пороге не Эвелин, а Доротею.

– Сесили, я просто хотела предупредить тебя, что сегодня днем я собираюсь…

Мать вдруг замерла как вкопанная, увидев на подушке рядом с дочерью темную головку Стеллы.

Доротея поднесла руку ко рту и вдруг громко взвизгнула. То был крик, исполненный самого неподдельного ужаса.

– Что она делает в твоей кровати?

– Я… Стелла вчера испугалась метели, прибежала ко мне, мы вместе читали вслух, а потом…

Доротея решительным шагом направилась к кровати и сбросила со Стеллы одеяло. Потом грубо схватила полусонную девочку за руку и стащила ее на пол.

– Ты, негодница, немедленно пойдешь вместе со мной! Прямо сейчас! Марш на чердак, где тебе и место! С меня достаточно, Сесили, твоих экстравагантных выходок. Это уже выходит за все мыслимые и немыслимые рамки! Привести к себе в спальню ребенка своей черномазой служанки и уложить ее в собственную постель рядом с собой. Такое даже представить себе трудно!

– Пожалуйста! – расплакалась Стелла, пытаясь вырваться из рук Доротеи. – Мне больно, отпустите меня!

– Немедленно отпусти ее, мама! – крикнула Сесили.

Она вскочила с кровати и, уцепившись за руку матери, попыталась высвободить Стеллу.

– Я не потерплю впредь подобного безобразия в своем доме! И мне дела нет до того, какие ты фокусы выкидывала под крышей собственного дома в этой Богом забытой стране, которую ты называешь своей новой родиной. Но здесь, у меня, под крышей уже моего дома, эта маленькая грязная негритянка впредь будет жить в мансарде, где ей и место!

– Как ты смеешь обзывать Стеллу грязной! Она такая же чистая, как и я! – вскрикнула Сесили. – Вчера вечером я самолично искупала ее!

– Ты ее сама купала? Боже милостивый, Сесили! Что с тобой? Или от африканского солнца у тебя расплавились мозги? Она – нигер! Дочка твоей черномазой служанки! Это ты хоть понимаешь?

– Не смей обзывать ее «нигером»! Иначе, клянусь, я…

– Ой! – вдруг громко завопила Доротея, когда крохотные белые зубки Стеллы вонзились в мягкую кожу на ее запястье. И только тогда она разжала наконец свою руку и выпустила девочку. Стелла тут же подбежала к Сесили, и та заключила ее в свои объятия.