Электра

Нью-Йорк

Июнь 2008 года

47

– Больше я никогда не переступила порог этого дома.

Стелла отвернулась от меня и стала разглядывать панораму Нью-Йорка, представшую за окнами моей квартиры. Вечерние сумерки стали постепенно сменяться ночной теменью, но никто из нас, кажется, даже не заметил, что уже совсем стемнело.

– Я… даже не знаю, что сказать, – прошептала я, поднимаясь с дивана. Все эти несколько часов, пока длился рассказ Стеллы, я пролежала на нем, подложив под голову подушку. В полумраке мне едва был виден силуэт бабушки, ее гордый профиль, подсвеченный тысячами огней ночного города, свет от которых проник и в саму комнату.

Я попыталась представить себе Стеллу совсем еще маленькой девочкой; новорожденную спасла от неминуемой гибели посторонняя, можно сказать, совсем чужая женщина, спасла, а потом привезла сюда, в Нью-Йорк. В голове не укладывалось, что могло связывать между собой этих двоих.

– И куда же вы направились после того, как Сесили ушла из родительского дома?

– К Розалинде, куда же еще? И знаешь что? Несмотря на все эти крики и вопли, которые меня тогда сильно напугали, я еще была слишком мала, чтобы понять истинную причину семейной ссоры. Помню, я безропотно позволила Арчеру взять меня за руку и вывести на улицу. Он подвел меня к машине и усадил на заднее сиденье, угостил леденцом и велел сидеть смирно, добавив при этом, что «все образуется и будет хорошо». – Стелла едва заметно улыбнулась. – И представь себе, я ему поверила. Мы прожили вместе с Розалиндой и ее мужем Теренсом в их доме несколько месяцев. Доротея немедленно лишила Сесили всех средств к существованию, а потому какое-то время у нас совсем не было денег. Спасла нас Кики Престон, за что ей вечная память.

– Каким образом?

– Она оставила своей крестнице небольшое наследство – какое-то количество акций и некоторую сумму денег наличными, но этого Сесили вполне хватило, чтобы купить себе небольшую квартирку в Бруклине, неподалеку от Розалинды. Конечно, наше новое жилище было совсем не похоже по своим условиям на то, как Сесили жила раньше. Должно быть, ей было очень сложно привыкать к новой для себя среде обитания. Не говоря уже о том, чтобы свыкнуться с мыслью о полном разрыве со своей семьей, и все исключительно из-за меня.

– Наверное, она просто очень сильно любила тебя.

– Это правда, – утвердительно кивнула Стелла. – А я, в свою очередь, просто обожала ее. К тому же Сесили оказалась на удивление очень талантливым педагогом, и вместе с Розалиндой им удалось не только поднять крохотную школу, с которой все начиналось, но и превратить ее в полноценное учебное заведение. К тому времени как мне исполнилось десять лет, численность учеников была уже такой, что позволяла им взять в аренду целое здание под нужды школы. А когда я заканчивала школу, то в ней обучалось уже более восьмидесяти учеников, причем не только чернокожих, но и белых, а педагогический штат насчитывал шесть учителей, работавших на полную ставку.

– Словом, Сесили нашла себе дело по душе.

– О да! Невероятная женщина! Я до сих пор не перестаю скорбеть об ее утрате.

В голове у меня вертелись десятки вопросов, на которые я хотела бы получить ответы.

– А что стало с той служанкой, которую ты маленькой девочкой считала своей матерью?

– Ты имеешь в виду Ланкенуа? Она тоже осталась вместе с нами в Нью-Йорке. Познакомилась с мужчиной в той церкви, которую начала посещать вместе с Эвелин, и спустя год с небольшим после того, как мы покинули дом родителей Сесили на Пятой авеню, они поженились. Поселились в маленькой квартирке в Бруклине, а сама Ланкенуа продолжила работать на Сесили и заботилась обо мне.