– Да.

– С каких это пор ты смеешь указывать мне, как жить?

– С тех пор, как ты изменила моему другу.

– Твоему другу?

– Да. Юэн мой друг. Он будет шафером на моей свадьбе. Он лучший друг моего будущего мужа. И что прикажешь делать, когда он придет ко мне и будет распинаться, как сильно тебя любит? Делать вид, что ничего не произошло? Какое двуличие. Я буду чувствовать себя виноватой. Каждый раз, глядя на Юэна, буду вспоминать тебя и этого ужасного типа в прачечной.

При воспоминании об «ужасном типе» Яслин невольно улыбнулась.

– Я не собираюсь вести монашеский образ жизни, чтобы ты чувствовала себя уютно, устраивая званые ужины для женатых парочек, – бросила она в ответ.

– Ну и отлично. А я больше не хочу, чтобы ты была подружкой невесты, – тихо проговорила Речел.

– Да брось ты, ради бога.

– Мне это не нравится. Не хочу, чтобы к алтарю меня провожала прелюбодейка!

– По-моему, чтобы считаться прелюбодейкой, нужно быть замужем, – заметила Яслин.

– В этом вся ты, – раздраженно выпалила Речел. – У тебя всегда найдется отговорка. То, что ты изменила Юэну, само по себе отвратительно. Почему ты не воспринимаешь мои чувства всерьез?

– Потому что твои чувства – полный бред. Неверность встречается сплошь и рядом. «Птички делают это. Пчелки делают это. Даже ученые блохи делают это…»

– А я не делаю. И Кэрри Эн тоже. Даже ты. Посмотри, к скольким несчастьям это привело в твоей жизни. Вспомни своего отца!

– Что ж, яблоко от яблони недалеко падает. Послушай, Речел, я не нуждаюсь в твоих поучениях. Я устала. Раз уж на то пошло, Жиль оказался не так хорош, и за добавкой я не побегу. Это всего лишь минутное курортное помешательство, и если ты хоть на секунду снимешь маску святоши, то поймешь сама. Никто ни о чем не узнает. И ничего страшного не произойдет.

– Нет. Уже произошло, – не унималась Речел. – Не хочу, чтобы ты осквернила начало моего брака своими омерзительными блуднями!

– Господи боже… Что за бред ты несешь?

– Верность для меня кое-что значит! И верность Юэну должна что-то значить и для тебя!

– Ты пребываешь на огромном романтическом облаке, – раздраженно пробурчала Яслин.

– Я верю в честные отношения.

– Ты веришь в сказки. Думаешь, что выйдешь за Патрика, у вас будет два и четыре десятых среднестатистических ребенка, Лабрадор и идеальная жизнь? Разуй глаза! В реальной жизни все по-другому. Две трети браков заканчиваются разводом. С какой стати ты возомнила, что у тебя все сложится иначе? Даю два шанса из трех, что в конце концов ты потерпишь крах, как и все мы, независимо от того, пойду я за тобой к алтарю в омерзительно безвкусном платье подружки невесты или нет!

Речел попятилась, будто Яслин влепила ей пощечину.

– Не могу поверить, что ты это сказала. – Ее лицо подрагивало. – Мы празднуем мой девичник, а ты только что пожелала мне развода! Как ты могла? Ах ты сука!

– Виновата, – вяло извинилась Яслин.

– Нет, ты не виновата. Ты никогда не чувствуешь себя виноватой! Никогда. Обращаешься с людьми, будто они живут на свете лишь для твоей пользы, и тебе наплевать на чужие чувства, заботишься лишь о себе…

Яслин резко села на кровать, словно вовсе не контролировала свои движения. Вроде как раздосадованный кукольник выронил веревочки и просто бросил ее, как марионетку. В глазах застыла боль.

– Речел, – прошептала она. – Прошу, не кричи на меня.