— Почему стали?

Савва опустил ногу в стремя и показал нагайкой на сосновый бор:

— Вон за тем леском Дружкевич нас поджидает. Полк Апостола Щуровского с ним. Чуть было не нарвались. Не предупреди вот этот человек — аминь бы нам.

— Щуровский с Дружкевичем! Когда я звал его вместе в степи итти, так он ответил, что не с кем: казаки, мол, разбрелись. А тут нашлось с кем. Чудно, как он не подался к татарам Кизыкермен оборонять. Они думали нас изморенных взять. Ну, пусть встречают.

Палий натянул поводья. Савва схватил Палия за руку:

— Семен!

— Чего тебе? — Брови у Палия сдвинулись. Однако Савва не отпускал руки.

— У них больше двух полков, а у нас хлопцы в седлах носами клюют. Прикажи окопы рыть.

Палий с минуту кусал нижнюю губу, потом спокойно отвел руку Саввы:

— Пусть роют. Скажи Леську, или я сам скажу.

Он и не видел, куда девался Савва с перебежчиком из полка Щуровского.

Приказав Леську Семарину наблюдать за рытьем окопов, Семен поехал к бору. Среди сосен рос низенький березняк. Палий слез с коня и повел его в поводу. Он остановился на опушке, под огромной сосной, раскинувшей свои ветви во все стороны. Лагеря Дружкевича ему не было видно, но откуда-то долетал все усиливающийся шум. Палий поехал вдоль опушки. Вдруг где-то совсем близко послышался конский топот. Палий вскочил на коня, пришпорил его и поехал к своим полкам.

Лагерь был уже готов к бою. Полковник привязал коня к вбитому в землю колышку и с зажженной ветошью подошел к пушке. Только выстрелить не пришлось: впереди всадников, скачущих к окопам, Палий узнал Савву. Все облегченно вздохнули. Савва отделился от полка Щуровского и подъехал к Палию:

— Удрал региментарий, Семен.

Палий взял Савву за плечо:

— Ну и бешеный же ты, Савва! Почему хоть мне не сказал, куда едешь?

— Ты бы не пустил!

Оба засмеялись.

— А Дружкевичу надо соли на хвост насыпать, чтоб впредь умнее был.

Из Фастова написали Дружкевичу письмо. Смиренно просили денег (хорошо зная, что в казне нет ни гроша и что Дружкевич не дал бы, если бы даже и были) и предлагали совместный поход на татар. Дружкевич, прочитав письмо, злобно усмехнулся, потер руки и ответил на предложение Палия согласием.

Оба отряда встретились в Сороках. Региментарию понравилось, что Палий пришел к нему в шатер первый и, здороваясь, приподнял над головой шапку. Но остаться на обед Палий отказался. С региментарием были польские рейтары и наемные казачьи полки под командой наказного гетмана Гришка. Палий хотел было поговорить с Гришком, но увидев, как тот горделиво кивнул в ответ на его приветствие, отошел. С региментарием условились о переправе и дальнейшем маршруте. В Сороках оставили гарнизон в шестьсот человек (вышло так, что все это оказались казаки Палия).

Ночью из небольшого шатра Палия вышел Кодацкий, в ивняке отвязал коня и повел к реке. Тихо захлюпала вода. Немного погодя на другом берегу заржал конь.

Переправа началась рано. Первыми сели на суда рейтары Дружкевича и часть казаков Гришка. Дружкевич и Гришко тоже отправились на первом судне.

Палий усмехнулся им в спину. Он оставался руководить переправой.

Во второй рейс на суда сели все казаки наказного гетмана и три сотни Палия. Остаток полка тоже подошел к воде, ожидая переправы.

Палий следил за тем, как суда пристают к другому берегу. Он отломил веточку лозы и бросил на воду. Она закачалась и поплыла по течению. Полковник снова перевел взгляд на противоположный берег. Казаки выводили лошадей и уже садились в седла.

— Неужто мы просчитались? — сказал Палий Корнею Кодацкому.