Интересно, что всё время, пока шли «переговоры», в здании продолжалась борьба магов, сейчас переходящая, скорее, в добивание защитников. Артём уже слышал, как из глубины коридоров доносятся знакомые крики пытаемых – где-то, опьяневшие от сражения отступники, совершали знакомые жертвенные ритуалы по изъятию силы.

По лицу старого чародея невозможно было понять, задевает ли его происходящее. Даже признавая свое поражение, он оставался спокойным и сдержанным. Подобная выдержка вызывала некоторое восхищение. Правда, не исключено, что ему просто было плевать на всех остальных.

Переведя взгляд на раненных преподавателей, Артём увидел, как те отчетливо демонстрируют отчаяние и горе. Эти чародеи понимали, что сейчас их товарищей и учеников приносят в жертву.

Яркие эмоции босса снова привлекли внимание Артёма. Старик наверняка затягивал переговоры, а его оппонент начинал терять терпение. Неприкрытая жажда обладания ценностью была настолько чистой и сильной, что парню даже не пришлось трудиться над «переводом».

Наконец дело сдвинулось с мёртвой точки. Пожилой чародей медленно шагнул вперед, чтобы отдать ношу, но тут же остановился, получив от оппонента предупреждение: статуя не желала чтобы маг приближался.

Один из свиты ящерицы вышел вперед, дабы забрать у старика долгожданное сокровище. Происходящее достигло максимального напряжения. Казалось, всё вокруг просто перестало существовать – присутствующие сконцентрировались на моменте передачи драгоценности.

Спокойным, нарочито медленным движением маг снял с шеи лямку от сумы, в которой хранил яйцо. Артём уже проверил и точно знал, что в ней именно оно, а не обманка. Парень вспотел от напряжения: если сейчас не будет обострения конфликта, значит, придется импровизировать.

Продолжая двигаться медленно, старик начал протягивать яйцо посреднику. В момент, когда руки доверенного легли на сумку, чародей резко рванул её на себя. Заступника, не отпускавшего артефакт, по инерции потянуло вслед за ней.

Кулак пожилого человека, окутанный энергией, ударил отступника куда-то под живот. Ощущением пространства Артём отследил, что кисть проникла в тело и оставила там какой-то предмет. После этого маг без особых усилий швырнул тело прямо на статую. Переговоры мгновенно перешли в магический бой.

Статуя окуталась фиолетовой защитной аурой и сразу ударила лиловым лучом по отброшенному к ней телу и старику – они стояли на одной линии. В следующее мгновение навык попал в артефакт, оставленный старцем в брюшной полости жертвы. Произошла яркая вспышка, и в радиусе двух метров в воздухе распространилась какая-то сверкающая пыль. Практически тут же она начала магнититься, оседая на фиолетовом щите.

Артём не знал, в чем заключается предназначение этого трюка, но, видимо, опасность была существенной. Повелитель отступников немедленно рассеял щит, чем тут же воспользовался старик, полностью захватив инициативу. С его руки слетело заклинание в форме пентаграммы.

Осев на наплечнике статуи, она замерцала тревожным алым огнем, чтобы в через мгновение сдетонировать. Раздался треск, сопровождающийся рыком боли. Новый щит накрыл статую, но огонь от печати продолжал жечь её.

Пока происходил первый обмен ударами, маги со стороны защиты скооперировались и накрыли себя групповым щитом, разумно опасаясь, что их может задеть битва гигантов.

Миньоны от нападающих, наоборот, потеряли всякое чувство самосохранения. Сейчас они стягивались месту главной схватки, мчась на помощь повелителю. Часть из прибывших отступников атаковала щит магов, вероятно, чтобы никто из них не вмешался в битву. Одна группа попыталась атаковать старого чародея, но тот буквально парой магических пассов расправился с ними. Своим подчиненным он помочь уже не успелвал.