Вражда между двумя племенами каракиргизов — богинцами и сарыбагишами продолжалась уже несколько лет. Сарыбагиши были подданными кокандского хана, богинцы перешли на сторону России. Кокандский хан яростно сопротивлялся русскому проникновению в Среднюю Азию. Поддерживаемый англичанами кокандский хан преследовал богинцев, отбирал их земли, истреблял целые роды.

В дни, когда Семенов прибыл в Верное, богинцы покинули бассейн Иссык-Куля, а сарыбагиши еще не заняли их родовых земель. Это обстоятельство давало Петру Петровичу возможность без опасных приключений отправиться на Иссык-Куль.

Он не стал задерживаться в Верном. При помощи Хоментовского был скомплектован отряд из десяти казаков и двух киргизов-проводников. Вечером 2 сентября Петр Петрович выступил из Верного на восток, вдоль подножия Заилийского Алатау.

С той минуты, как Семенов увидел Небесные горы, они приворожили его. Он неотрывно смотрел на снежные и пестрые вершины, открывая в них все новую и новую красоту. Их гигантская подкова висела над дикими садами, над Илийской долиной.

Семенов видел, как в темных провалах рождаются невесомые облака. С непостижимой быстротой они сгущаются в грозовые тучи, и душные прямые ливни обрушиваются на долины. Он видел зеленые и темные пятна садов, они наплывали друг на друга, соединялись между собою и меняли краски, как волны в солнечный ветер.

А слева была Киргизская степь, уже совсем напоминающая туманное море. Она и переливалась, как море, дымчатым воздухом, зыбкими валами песков, широкими тенями облаков, скользящими во всех направлениях.

Отряд достиг речки Иссыка. Иссыкская долина, густо поросшая дикими яблонями, урюком и боярышником, являлась одним из входов в Заилийский Алатау. Здесь отряд остановился на дневку.

На привале Семенов узнал о небольшом горном озере Иссыке. Проводники распалили его воображение еще и тем, что в окрестностях Иссыка водятся тигры. В сопровождении охотников он отправился на Иссык.

Иссыкская долина круто уходила в горы, все гуще и гуще становились яблоневые и урючные леса. Охотники въехали под свежие купола яблонь, усеянных созревшими яблоками. Оранжевые и красные круги плодов лежали под каждым деревом, палая листва мягко шуршала.

Семенов заметил куст с перистыми листьями и крупным цветком, протянул к нему руку, но тут же отвел в сторону. Неопалимая купина! Он слез с лошади и долго смотрел на неопалимую купину, словно пришедшую сюда из Рязанской губернии.

Знакомый цветок напомнил его сердцу о милой среднерусской природе.

Он вынул коробок, чиркнул спичкой, поднес к неопалимой купине. Весь куст мгновенно вспыхнул. Тонкое, пронизывающее каждый листок, веточку, лепестки и тычинки цветка сиреневое пламя поколебалось, посияло, погасло. А неопалимая купина по-прежнему была цветущей и свежей, словно пламя и не касалось ее. Сгорело только эфирное масло, которое выделяет в воздух этот такой обычный с виду, но необыкновенный цветок.

— Ое! — вскрикнул проводник. — Цветок не горит. Ты заколдовал его, да?

Наивный вопрос заставил его улыбнуться. Проводник был очень любопытным и смышленым. Приметив, что Петр Петрович собирает растения, проводник показал ему на маленький тонкий кустик. Он оказался новым, еще неизвестным видом бересклета.

Через несколько лет ботаники назовут тянь-шаньский вид бересклета «Евонимус семенови». С тех пор часто ботаники, зоологи, географы будут называть его именем цветы и травы, насекомых и зверей, ледники и горы, но это первое название станет особенно дорогим для него…

Зона диких фруктовых садов сменилась зоной тянь-шаньских елей.