— Все это случилось за последние два месяца? А до этого все было нормально?

— Да.

— Что-нибудь могло ее беспокоить кроме расстроенной помолвки?

— Не знаю. Я не понимаю, почему она расстроила помолвку. Не знает этого и Нина.

— Тони хоть как-то объяснила этот шаг?

— Я не знаю, как она объяснила это Джони. Своей матери и мне девушка просто сказала об этом, как о свершившемся факте. Но она очень переживала. Не спала ночами, совсем перестала есть, страшно похудела.

— Вы говорили с Джони?

— Да. Он удивлен не меньше нашего. Ничего не может понять. Ему нужно было отправляться к месту службы. С тех пор мы с ним не виделись.

Фуллер задумался.

— Конечно, я не психиатр, но совершенно ясно, что Тони испытывает эмоциональный стресс. Если бы мы только знали, почему она расстроила свою помолвку. Вы уверены, что нет больше никакой причины?

— По-моему, других причин для такого состояния, в каком находится Тони, вроде не было. Напротив, были хорошие новости. Мой брат написал, что, возможно, приедет в Штаты по своим делам.

— Это известие пришло до или после того, как Тони расстроила свою помолвку?

— После. Да и какая связь, инспектор, может существовать между этими двумя событиями? Тони, как я уже говорила, просто боготворит отца. Но и здесь было что-то странное. Она…

Алиса замолчала, как бы размышляя, продолжать ли рассказывать.

— Ну, так что же?

— Я думала, она обрадуется, получив это известие. Ведь дочь не видела отца больше трех лет. Но дело в том, что Тони не только не обрадовалась, а, наоборот, своим поведением хотела показать, что не желает его приезда. Это очень беспокоило Нину. Она ничего не понимала.

Алиса поднялась и положила на стол сверток.

— Я принесла пистолет. Никто из нас ничего не понимает в оружии, и, наверное, будет лучше, если этого в доме не будет. Вы же знаете, что творилось на островах в Тихом океане после нападения японцев. Вот Чарльз и дал им пистолет, показав, как снимать его с предохранителя. Но мы боялись его разрядить.

Инспектор развернул сверток. В коробке из-под обуви на слое ваты лежал, матово поблескивая, тяжелый кольт. Фуллер взял его и осмотрел. Было ясно, что из него стреляли, но не почистили после этого.

— Было два выстрела?

— Да.

— Один за другим?

— По-моему, да.

— Какое расстояние от того места, откуда стреляла Тони, до кровати ее матери? Сколько футов?

— Точно не знаю. Кровать стоит у стены. Может, футов десять-двенадцать, а может быть, больше. У нас большие комнаты.

— Это очень близко. Как же она сумела промахнуться?

Алиса не ответила, а лишь напряженно, прижимая к груди свою сумочку, смотрела, как инспектор, разрядив пистолет, положил его на стол. Затем она открыла сумочку.

— Я принесла одну из пуль, вытащила ее из кровати Нины. Не знаю, может быть, она вам пригодится.

Мисс Роуланд положила на стол маленький бумажный сверточек.

— Надеюсь, инспектор, вы понимаете, — голос ее дрожал. — Я не хочу никаких неприятностей для Тони, не хочу, чтобы в это вмешивалась полиция. Мне нужен только совет. Что мне делать, инспектор? Я не могу говорить об этом с Ниной. Она убеждена, что Тони ходила во сне.

— А вы нет?

— Честно говоря, я просто не знаю, что и думать.

Она уже собиралась уходить, но Фуллер придвинул ей карандаш и листок бумаги.

— Пожалуйста, попробуйте нарисовать план комнаты миссис Роуланд и, если нетрудно, расположение комнат на втором этаже.