— Тони не имеет к этому отношения?

— Алиса думает, что нет. Я подумал, нельзя ли к мисс Роуланд пригласить вашу сестру. Как вы ее называете?

— Мисс Пинкертон. А вообще ее фамилия Адамс, Хильда Адамс.

— Да-да, правильно. Дело в том, что сестер сейчас не хватает, а Алиса очень нервничает. Ей придется провести в постели некоторое время, а помочь некому.

— Вы хотите сказать, что она боится Тони?

— Не знаю. Но ее невестка вряд ли сможет ей помочь. Да она и сама почти не поднимается с постели. И не спрашивайте меня, в чем дело. Она не хочет меня видеть. Считает, что я обидел ее, когда спросил, не была ли автомобильная авария результатом преднамеренных действий. Она прямо-таки взорвалась. Я предполагаю, что ее теперешнее состояние — это результат шока, застарелого неврита и обиды на кого-то. Сейчас Тони ухаживает за ними обеими.

— В доме все нормально, я надеюсь?

— Тони никогда не выказывала враждебности по отношению к Алисе. Но это мое личное мнение.

Таково было положение вещей ко времени разговора Фуллера с Хильдой Адамс. Он приготовил себе второй коктейль, выпил его и лег спать. В ту ночь он спал плохо и проснулся в шесть утра от телефонного звонка. Он не очень удивился, услышав голос Хильды.

— Я все думала об этой девушке, — сказала она. — Что же является причиной овладевшего ею отчаяния? Может, это маниакально-депрессивный синдром?

— Возможно.

— Ну, а что вы вообще думаете об этом деле?

Он сладко зевнул.

— В такую рань я, честно говоря, плохо соображаю. Наверное, она не хочет, чтобы о ее проблемах знала мать. Возможно, в ее представлении эти проблемы настолько страшны, что она готова на убийство и самоубийство.

— Вы хотите сказать, что она пыталась убить и себя?

— А как вы думаете? Надеетесь уцелеть, когда разбиваете машину в лепешку? Кстати, я предполагал, что вы уже в деревне и начали выращивать цыплят. Говорят, сейчас они хорошо идут на рынке.

Мисс Адамс оставила последнюю реплику без внимания.

— Где находится их дом и кто их домашний доктор?

— Доктор Винант. Ты знаешь его.

— Хорошо. Я позвоню ему, — сказала она и повесила трубку. Усмехнувшись, Фуллер сделал то же самое.

Глава III

Была половина восьмого, когда Хильда на следующее утро, чистенькая и отутюженная, как любил говорить Фуллер, села в такси, поставив рядом на сиденье свой саквояж. Несмотря на бодрый вид, в ее лице чувствовалась напряженность. Джим, шофер Такси, обслуживающий их район и часто возивший Хильду по вызовам, внимательно взглянул на нее в зеркало заднего вида.

— А я думал, что вы собираетесь на фронт, в Европу. Моя жена сказала, что возьмет вашу канарейку, если вы уедете.

Лицо Хильды еще больше напряглось.

— Я слишком стара, и у меня больное сердце. Я в состоянии до изнеможения работать здесь, дома, но не подхожу для работы за океаном, — заметила она с горькой иронией.

— Плохое сердце? Да вы прекрасно выглядите!

— Благодарю, — Хильда усмехнулась.

Когда они приехали по указанному адресу, Джим помог Хильде выйти из машины. Дом Роуландов, солидное кирпичное здание, стоявшее на отшибе от остальных домов на улице, был полон достоинства и самоуважения. Идя по бетонной дорожке к подъезду, Хильда подумала, что дом скорее ассоциируется с достатком и покоем, нежели, как утверждал Фуллер, с отчаянием. Ощущение благополучия не портил даже давно не стриженный газон лужайки перед входом.