Мы с Сорокиным остановились перед стеклянными дверями, которые открывали вход в клинику. Они открывались автоматически.

Однако у самых дверей нас остановил средних лет мужчина в форме охранника.

— Вы к кому? — спросил он.

Юрий показал свое удостоверение.

— Проходите, товарищ майор, — сказал мужчина.

Мы прошли в просторный холл, стены которого были украшены картинами, насколько я поняла, местных художников. Они удачно оживляли больничную обстановку. В углу я заметила автоматы для напитков и кулер с водой. На центральной стене холла находилась большая доска, на которой были написаны названия отделений и указатели, помогающие ориентироваться.

Мы подошли к медицинскому посту. За столом сидела молодая девушка в медицинской форме.

— Скажите, как пройти в Маргарите… Лебедевой? — спросил Сорокин, глянув что-то в планшете. Я вспомнила, что он говорил — Подхомутникову с целью обеспечения ее безопасности оформили под другой фамилией. — Ее сегодня привезли к вам несколько часов назад.

Медсестра кивнула:

— Да, я помню эту девушку. Но вряд ли к ней сейчас пустят посетителей.

— Я майор полиции, занимаюсь расследованием данного преступления, а со мной частный детектив. Маргарита Лебедева подверглась нападению, и мы сейчас работаем над раскрытием этого преступления, — объяснил Юрка.

— Я понимаю вас, однако разрешение на посещение может дать только лечащий врач Лебедевой, — ответила медсестра.

— Где его можно найти? — спросил Юрий.

— Поднимайтесь на пятый этаж. Там тоже находится сестринский пост, объясните ситуацию, и вам вызовут доктора, — сказала девушка.

Мы вызвали лифт.

— Юр, спасибо тебе за все, — сказала я, когда мы уже поднимались в лифте.

— Погоди, Таня, мы ведь еще толком ничего не выяснили. Почему Маргариту похитили? И задержанный этот, Никита Бубенчиков, молчит. Он, конечно, оговорился, что у Георгия с ним был не Гвоздь, но кто именно — не сказал. Он-то, понятное дело, простой исполнитель, вряд ли он обладает важными сведениями. А вот тот, второй… который водитель, сдается мне, что он-то как раз и был за главного. Черт! Как же это совсем некстати! «Шестерка» осталась в живых, а «туз» откинулся, — с досадой в голосе проговорил Сорокин.

— Слушай, а по предварительному заключению, тот, второй, от чего умер? Не знаешь?

— В мои должностные обязанности входит знать все, — приосанился Юрка и осекся: — Ну ладно, не все, но многое. Так вот, гражданин Гвоздев получил травмы, несовместимые с жизнью. Рассечение сонной артерии и перелом шейных позвонков.

— Это как? — удивилась я, вспоминая картину аварии. Вот летит «Вольво», а с боковой дороги выворачивает «КамАЗ». «Вольво» пытается свернуть, но едет на высокой скорости, не успевает, левая сторона машины скрежещет металлом о большегруз, легковушку откидывает к бордюру — все.

— А вот так. При столкновении ему в шею осколок стекла воткнулся, а от толчка позвоночник пострадал. Умер мгновенно.

На лифте мы поднялись на пятый этаж. Недалеко от лифта находился сестринский пост. Медсестра пригласила лечащего врача Маргариты Подхомутниковой — высокого полного мужчину лет сорока пяти.