— Ну да, а как же? Как бы мы узнали, кого нужно брать? Гвоздь нам показал ее фотки, — объяснил Бубенчиков.

— Понятно. Вы у Петельникова вдвоем были? С Гвоздем?

— Вдвоем. Не с Гво… — Бубенчиков осекся. Поправился: — Ну да, с Гвоздем.

— Так, понял, — кивнул следователь. — Третьего своего приятеля ты сдавать не хочешь. По крайней мере пока. Рассказать о нем тебе все равно рано или поздно придется. Тем более что ты уже начал рассказывать. И это зачтется тебе как сотрудничество со следствием. Сейчас протокольчик подпишем, и отправишься в камеру. Наш с тобой разговор дальше этого кабинета пока не пойдет. Поэтому я могу предложить тебе следующее: если в камере тебя кто-то спросит о Гвозде, говори, что вас взяли вместе.

— Но как же… ведь Гвоздь, он же…

Бубенчиков растерянно посмотрел на Юрия.

— Он мертв, — кивнул Сорокин, — но об этом еще никому, кроме тебя, не известно. И мы сможем сделать так, что это неведение будет продолжаться, ну, скажем, еще пару недель. Его тело сейчас находится в морге как неопознанное. Я это к чему тебе сейчас говорю? Все это делается для того, чтобы на тебя никто не подумал, что ты сдал третьего из вашей группы, понял?

Бубенчиков кивнул.

— Ну вот. Скажешь, если спросят, что Гвоздь вместе с тобой попал в полицию. Тогда ваши будут думать, что именно Гвоздь сдал и тебя, и того.

— А потом что будет? — хриплым голосом спросил Бубенчиков.

— А потом выяснится, что Гвоздь скончался от ран. Но дело уже будет сделано, понял? — спросил Юрий.

— Понял, — кивнул Бубенчиков.

— Ну, так как?

— Я… это… а можно мне подумать?

— Можно, но думай быстрее.

Пока ждала Юрку, успела плотно пообедать, выпить пару чашек кофе и принять решение: отцу Маргариты позвоню после беседы с ней самой. Мне как минимум хотелось прояснить, почему девица не отвечала ни отцу, ни на мои сообщения.

Сорокин, ворвавшись в кафе, сделал заказ и уселся ко мне за столик. Пока обедал, вкратце рассказал о беседе с Бубенчиковым. Пообещал держать в курсе дальнейшего расследования. И поинтересовался:

— Ты сейчас куда?

— К Маргарите Подхомутниковой в больницу, — пояснила я. — Мне с ней поговорить надо, а потом перед клиентом отчитаться. А ты?

— Если не возражаешь, я с тобой. Мне же доказательную базу собирать нужно. А она — пострадавшая, жертва, можно сказать, похищения.

— Поехали! — согласилась я. — Хочешь — на моей машине.

— Ты сюда к нам на машине примчалась?

— Нет, конечно. Цивилизация и до вас добралась, каршеринг работает, — поддела я приятеля. Он улыбнулся, и мы пошли к автомобилю.

На территории клиники были разбиты ухоженные клумбы с цветами, а также небольшие газоны. В центре двора под раскидистыми деревьями стояло несколько скамеек. По асфальтированным дорожкам прогуливались пациенты.

Само здание клиники выглядело современно, скорее всего, оно было построено совсем недавно. Оно было пятиэтажным, с большими окнами, фасад облицован светлыми панелями.

Пока мы с Юркой проходили через парк, я подводила итог предшествующих событий. Вроде бы все на данный момент складывалось более или менее удачно. Нам удалось вырвать Маргариту Подхомутникову из лап похитителей, более того, девушка была жива.

Я не питала особых надежд на то, что Маргарита в курсе того, почему ее похитили. Возможно, что для нее самой это нападение было неожиданным, как знать. Однако даже то, что ей может быть известно, в состоянии пролить свет на произошедшие события.