— Послушайте, майор, я, конечно, все понимаю, у вас идет расследование, но и вы поймите меня. Девушка попала в такой переплет, какой никому не пожелаешь, даже самому злейшему врагу. Да, серьезных повреждений у Лебедевой нет, имеются ссадины и царапины. Но главное — это то, что она перенесла очень серьезный стресс. Шутка ли сказать, ее похитили, увезли, а потом держали под дулом пистолета. Надо полагать, что она уже сто раз готовилась умереть. А вы собираетесь ее допрашивать! Вы понимаете, что это означает? Ведь девушка снова будет заново вспоминать все, что с ней происходило. И вот он — повторный стресс. Так ведь можно настолько повредить психику, что я не берусь предсказать ее дальнейшую судьбу. Поймите, что все это очень и очень серьезно.

— У вас, простите, здесь травматологическое отделение? Или психиатрическое? — уточнил Юрий Сорокин серьезно. Не зная его, издевки и не почувствуешь.

— Травматологическое, — ответил чуть растерянно врач. — Но поймите, я клятву Гиппократа давал. И уж извините, вижу, в каком девушка состоянии. Мы ее оставим на ночь как минимум, хотя с позиций физических травм показаний нет. Отделалась ссадинами и ушибами, мы их обработали. Но пациентка действительно в постстрессовом состоянии. Приходится колоть успокоительные.

— Я готов вас понять, — вздохнул Юрка, — но и вас попрошу учесть вот какой момент. Маргарита Лебедева является выжившим свидетелем. Один преступник погиб по время ДТП, второй не торопится сознаваться, а время идет. Кроме того, эти два похитителя — они из низшего звена, простые исполнители. А организаторы преступления находятся на свободе. Ведь кто-то же заказал похищение Маргариты? Мы не можем ждать, пока случится очередное преступление.

— Хорошо, я вас понял, — кивнул врач. — Только давайте сразу договоримся: во‐первых, вдвоем вам к Лебедевой идти никак нельзя. Только кому-то одному. И еще: как только вы заметите, что с девушкой что-то не так — например, она начинает задыхаться, появляется бледность кожных покровов, — сразу сообщайте мне. И пожалуйста, постарайтесь избегать темы похищения.

— Первые два пункта приемлемы, — кивнул Юрий. — А вот с последним будет проблема. Не будем же мы с ней общаться о погоде и замечательных морских видах нашего чудесного города?

Врач нахмурился, поняв, что над ним несколько издеваются, но все же кивнул. Добавил:

— Медсестры на посту, я в кабинете. Если Лебедевой станет хуже, зовите.

Врач зашел в кабинет и закрыл за собой дверь, а мы с Юркой переглянулись.

— Ты пойдешь? — спросила я. — Ты же следователь, ведешь дело о ее похищении.

— Знаешь, давай тебя отправлю, — предложил Сорокин спокойно. — Во-первых, ты — женщина, а женщины менее опасны с виду. Во-вторых, знакома с ее отцом. Ну а какие вопросы задать, ты и сама сообразишь. Я же с ней и завтра смогу под протокол побеседовать.

— Договорились, — обрадовалась я. — Ты в коридорчике меня подождешь?

— Да, — кивнул Сорокин, и я подошла к палате, в которой находилась Маргарита Подхомутникова, здесь — в целях конспирации — Лебедева. Около двери в палату стоял табурет, на котором сидел полицейский в форме. Мы с Юркой переглянулись.

— Юрий, извини, конечно, но это уж слишком… демонстративно как-то, — сказала я. — Ведь уже на расстоянии видно такую колоритную фигуру, да еще и в форме.

— Ну знаешь, Тань, еще не хватало девчонку в качестве наживки использовать, — отмахнулся Сорокин. — Пусть тут сидит бравый полицейский, чтобы преступники сразу видели — им здесь ничего не светит.