– Протест отклонен. Продолжайте, – сказал судья. Глаза миссис Джексон внезапно налились слезами, и она извлекла из сумочки носовой платок. Белоснежный и наглаженный. Уж кто-кто, а Джада точно знала, что у све­крови и белье-то нижнее подобной чистотой никогда не отличалось, а тут на тебе – платок!

– Внучки мои были уставшие, чумазые, аж синие с го­лодухи-то. А она…

– Кто – она? – уточнил Крескин.

– Джада Джексон. Она даже не позвонила, чтоб уз­нать, где ее ребятишки. Мыслимое ли дело? У меня дома есть телефонный ответчик, там все записано. Она не зво­нила.

«Вранье!– написала Джада в блокноте Энджи. – Я зво­нила всю ночь. Они не брали трубку».

– Не волнуйся, – повторила Энджи шепотом. – На перекрестном допросе она у нас попляшет. Мы кое-что припасли.

– Миссис Джексон, я понимаю, как вам сейчас тяже­ло, но мне необходимо задать вам еще несколько вопро­сов, – начала Энджи. – Если я правильно поняла, вы ска­зали, что, когда мистер Джексон появился ночью в вашем доме, дети были в плачевном состоянии?

– О да, да! – Свекровь Джады с энтузиазмом закива­ла. – Такие были чумазые, такие чумазые, особливо ма­лютка.

– И одежда на них тоже была грязной? Еще один кивок.

– Но разве вы не свидетельствовали здесь и сейчас, что ваш сын полностью взял на себя уход за детьми? Если вы сказали правду, то дети никак не могли и не должны были быть грязными и голодными. Разве что ваш сын на самом деле совсем не занимался детьми. Итак – где же истина? Крескин вскочил со стула:

– Протест, ваша честь! Мисс Ромаззано давит на сви­детельницу!

– Протест отклонен, но я делаю вам замечание, совет­ник, – бросил Снид Энджи.

– Если дети были голодными и грязными, почему ваш сын не накормил их и не вымыл? – продолжала Энджи.

– Так он… это… занят был. Работу присматривал. Может, потому все для них сделать и не успевал.

– Понятно. И как давно Клинтон Джексон искал ра­боту?

– Давно. Очень давно присматривал.

– А как долго он оставался безработным?

Глазки миссис Джексон забегали, словно она почувст­вовала подвох и выискивала лазейку из вот-вот готовой за­хлопнуться западни.

– Ну-у-у… он, бывало, то тут подзаработает, то там… А постоянной работы у него лет шесть не было.

Энджи едва удержалась от улыбки. Пора. Самое время выбросить козырную карту.

– Скажите, миссис Джексон, у вас были когда-нибудь проблемы с алкоголем? – В ожидании протеста она скоси­ла глаза на Крескина, но тот, как ни странно, остался на стуле.

– Нет!!! Это кто ж на меня такую напраслину воз­вел?! – возмутилась свекровь Джады.

Снид взглянул на Крескина:

– Вас устраивает подобный поворот дела, советник?

– Вполне, ваша честь. – На губах адвоката мелькнула загадочная улыбка. – Моей свидетельнице нечего скры­вать от суда.

– Что ж посмотрим, куда нас это приведет.

Снид бросил мимолетный взгляд на часы, и Энджи от­метила, что это уже не в первый раз. Тем не менее она не собиралась отпускать миссис Джексон с крючка. Зря, что ли, Центр потратил кругленькую сумму на частного детек­тива?

– Кажется… один раз, – свидетельница вытерла пла­точком пот со лба.

– То есть? Вам кажется, что вас арестовывали? Вы не знаете этого наверняка?

– Э-э-э… знаю.