– Ты получила мое сообщение?.. – начала было Энджи.

– Как ты сюда… – одновременно начал Рэйд.

– А ты какого дьявола здесь делаешь? – рявкнула ему Лиза.

– Но… я здесь живу… – как-то по-детски промямлил Рэйд.

– Все в порядке, Лиза, – вмешалась Энджи. – Не вол­нуйся за меня. Кажется, мы с Рэйдом сможем начать снача…

– Черта с два! – заявила Лиза. – Твое нытье у меня в печенках сидит! – Она вновь повернулась к Рэйду: – Что ты со мной делаешь, позволь узнать?

Смысл происходящего начал доходить до Энджи. Она посмотрела на Рэйда – тот отвел глаза. Зато Лиза сверлила ее нахальным немигающим взглядом. Синее платье, туфли, неизменные советы держаться подальше от Рэйда… все встало на свои места. Ну, конечно! Четвертый размер. Мисс Сопрано. Часами плакаться Лизе в жилетку по теле­фону – и не узнать ее голос!

Мотнув головой, Энджи прошагала мимо белокурой стервы и хлопнула дверью.

– Готово? – обратилась она к грузчикам, влетев в гос­тиную. – Забирайте все, и пойдем отсюда!

ГЛАВА 16

После обыска Мишель совсем потеряла сон. Измучен­ная, она впадала в дрему – и тут же подскакивала в холод­ном поту. Этой ночью, прокрутившись в постели несколь­ко часов и боясь потревожить Фрэнка, она осторожно вы­скользнула из спальни и спустилась на кухню. Чем зря время терять, лучше уж наконец разобрать ящик со стары­ми газетами и журналами. Среди прочих бумажек ей и по­палось ярко-зеленое объявление о назначенной на сегодня школьной ярмарке кондитерских изделий. Подобные ме­роприятия приносили школе немало средств. Мишель решила принять участие. Конечно, нормальные люди не пекут коврижки в половине пятого утра, но ее состояние далеко от нормального, так что выбирать не приходится.

Отмеривая муку, сахар и дробленые орехи для двойной порции коврижек, Мишель не могла не признать, что возня с тестом действует успокаивающе на ее издерганные нервы. Когда кухня наполнилась ароматом горячего шоко­лада, Мишель поймала себя на том, что улыбается.

Ко входу в среднюю школу Элеоноры С. Уиндэм Ми­шель подходила с громадной коробкой домашних шоко­ладных коврижек, ведя за руку Фрэнки. Малыш послушно топал рядом, а Дженна умчалась вперед, чтобы, не дай бог, не опозориться перед сверстниками, появившись в школе в сопровождении матери.

Мишель очень старалась помочь детям прийти в себя после кошмарной ночи, но она не была уверена, все ли делает правильно. Стоило ли, к примеру, везти Дженну и Фрэнки в школу на машине? Мишель всегда придержива­лась мнения, что дети должны уметь постоять за себя, но отправить их в школьном автобусе, отдать на растерзание грубиянам, заставить страдать из-за родительских проблем с законом? Это уж слишком.

О том, насколько жестоки бывают дети, Мишель знала не понаслышке. Сама настрадалась в детстве от издева­тельств и грубостей одноклассников после визитов ее пьяной матери в школу. А ведь она уже тогда была сильнее и жестче Дженны; не по собственной воле – жизнь застави­ла. Не дай бог ее дочери пройти через такие испытания!

В первый же день, вернувшись из школы, Дженна, вся в слезах, выпалила, что в автобусе с нее сорвали рюкзак и на глазах у трех десятков улюлюкающих сверстников вывернули наизнанку в поисках наркотиков. После чего дочь умчалась наверх и закрылась в своей комнате. Фрэнки же молча протянул матери записку от учительницы, которая гласила, что «мальчик в классе обмочился, а в обязанности учителя смена белья не входит». Мисс Мерчисон сухо со­общала, что ученик понес наказание.

Мишель сняла с ребенка промокшие трусики и шта­нишки, выкупала и посидела рядышком с ним перед теле­визором.