В оранжерее читать мой ствол некому. В Доме Собраний никого нет. Медик в клинике задремал. Но мирянам необходимо узнать эту новость! Я должен найти способ их предупредить.

Я наблюдаю за сиротами, хотя ночь очень темная. Облака скрыли звезды и северное сияние. Я вижу сирот в инфракрасном диапазоне – и этой прохладной ночью их тела светятся. Они кажутся медлительными и сонными, однако они не спят. Я отмечаю слишком много мелких движений. Думаю, они выжидают. Возможно, они уже составили планы – а мы не готовы. Сосна говорила, что они нападут при первой же возможности – и я с ней согласен.

Беллона – царица, состоящая в союзе с сиротами, – приходит в движение. Она идет к реке. Часовые на стене находятся в другом месте – проверяют западные ворота. Она останавливается и издает звук, напоминающий треск дерева. Сироты, притворявшиеся спящими, поднимаются на ноги. Даже если бы часовые сейчас вели наблюдение, вряд ли они разглядели бы это в темноте. И что будут делать сироты, которых от города отделяют пятьдесят метров стремительной реки? Сначала им придется вырваться из загона. Но они это знают, а мы знаем, что они враждебно настроены.

Все спят, прочесть мой ствол некому. Орион идет в центр даров. Там он негромко напевает. Если бы я мог сказать ему то, что я узнал, он смог бы отреагировать даже лучше меня: он умный и опытный. Он способен петь, шептать, кричать. Я могу только слушать и наблюдать – и то, что я вижу, иссушает.

За рекой работники-сироты срывают настеленные Кангом крыши, а из жердей и кровли сооружают нечто вроде моста через колючую ограду вокруг них. Основные один за другим сбегают из загона. Возможно, они войдут в лес и убегут из города, а не пойдут в атаку. Надеюсь. Один из основных издает звук ломающегося дерева – и они бегут на север по дороге вдоль берега. Они пришли с севера, из речной долины под большим водопадом. Может… может, они вернутся тем же путем и оставят нас, мирян, в покое? Но Беллона не двигается, а я не верю, что она пожелала бы остаться в городе, если бы сироты ушли. У них есть план – и это не план побега.

Сироты останавливаются у теснины в ущелье, где вода стремительно мчится между каменных скал – у той узости, где люди поставили временный канатный мост для своего нападения на стекловаров семь дней назад. Но у стекловаров веревок нет, так что, может… Я слышу стук топора и определяю, откуда он доносится. Это у скал.

– Они рубят одно из нас! Одно из самых высоких! Кого? – вопрошает представитель каробов, давая точную наводку. Деревья и днем-то едва видят.

– Животные-вредители вырвались из плена и собрались в том месте, – объясняю я. – Если ствол упадет правильно, то станет мостом через реку, и они нападут на моих ручных животных в городе.

Я пытаюсь сохранять спокойствие, но ощущаю, что волновые колебания ионов кальция в моих корнях стали резкими и взволнованными.

– Они смогут победить?

– Не знаю. Они могут застать моих животных врасплох, и это может оказаться решающим фактором.

– Мы в твоем распоряжении. Мы оповестим других.

Волны от него тоже взволнованные.

Но что мы можем сделать? Мы, растения, часто бываем безучастными: птицы-боксеры воюют с драконами, пауки сражаются за территории, а мы продолжаем расти, игнорируя конфликты животных как недостойные внимания мелочи. Не в этот раз. Последствия могут оказаться немыслимыми. Если бы я умел петь, кричать, вопить…

Беллона дожидается сирот, те бесшумно подбегают по дороге над рекой.