Изменить размер шрифта - +

– Я тоже хочу, чтобы ты перестала, – прошептала я.

– Перестану, когда ты умрешь. – Она снова шептала. Запах дыма стал уже явным. – Я хочу покоя. Хочу твоей смерти. – Бормотание и щебетание снова стало громче: голоса перекликались, словно в движении. – Вот и они. Не хочу смотреть. На этот раз я не хочу видеть. Просто хочу, чтобы все получилось.

Она закрыла амбразуру ставнем.

Я не шевелилась, не дышала. Некоторые существа способны видеть тепло. Может, орлы способны. Я ждала и смотрела, как в небе переливаются огни северного сияния. В кронах копошились зверушки. Мимо пронеслась летучая мышь, и я уловила слова «огонь» и «берегитесь, берегитесь».

Джерси рыдала.

И я не могла себе лгать. Мне было страшно.

Как мне объясняться на Генеральной Ассамблее мира? Что есть справедливость? У нас не прописаны законы относительно убийства.

Вот только она нездорова.

Что мне сказать? Что я всем лгала, что боялась ошибиться, боялась потерять контроль над расследованием, боялась манипуляций Стивленда и потому молчала. Роза умерла из-за того, что я секретничала и промедлила.

Меня перестанут уважать. А ведь на самом деле я ради этого живу. Уважение. Власть. Сейчас это у меня есть. Я – модератор и уполномоченный по общественному порядку. Нож Сильвии – это знак того, что я особенная. Я другая. Я чуть лучше остальных. Но я позволила Розе погибнуть. А потом заняла ее место – и сделала это с радостью.

Я подползла к бамбуковой роще. Стивленд раздвинул передо мной свои охранные чертополохи – и здесь я буду дожидаться рассвета, скорчившись в роще холодной ночью. Плоды правды и разума не дадут мне заснуть. Я дрожу и размышляю. От Джерси меня отличает только то, почему я так поступала. И то, что я умею останавливаться. Северное сияние опять стало ярче. При таком свете почти можно было бы читать. Если что-то меня ищет, оно меня найдет, и Стивленд меня защитить не сможет. Он всего лишь растение.

Я отличаюсь от Джерси тем, что буду все делать как надо. Я постараюсь выжить, а потом приложу все свои силы к тому, чтобы быть максимально хорошим модератором. Я лгала, я делала ошибки, меня могут снять с должности модератора и уполномоченного голосованием, но я все равно останусь собой – с ножом или без него.

День 377. Я еще ни разу не пыталась обойтись без плодов бамбука – и не знала, что мне будет настолько плохо. Меня снедают голод и жажда, но мне не нужны пища или питье: меня так мутит, что я ничего и съесть не смогла бы. У меня болит голова. У меня такое чувство, что вот-вот произойдет нечто ужасное: какое-то нападение, ураган или катастрофа, – хотя я дома, и мой муж заснул, глядя, как догорают угли в очаге и дожидаясь, чтобы я легла. В конце концов я засну, но только потому, что прошлой ночью не спала вообще.

Я больше не буду есть плоды, не стану пользоваться мазью. Мне надо освободиться от Стивленда.

Прошлой ночью, съежившись в бамбуковой роще, я не могла спать от страха. Мышцы у меня затекли и судорожно сократились, но я боялась потягиваться, даже дрожать боялась. В свете северного сияния я видела свое дыхание. Три раза я слышала шаги орлов, шелестевшие по траве, их разговоры друг с другом в форме свиста, треска и щелчков, как от ломающихся веток. Время от времени до меня долетал дым от их костра. Они готовили мясо. Я сжималась в комочек и думала о себе и о том, что всегда делала то, о чем меня просили, а не то, чего мне хотелось самой. Я всегда лгала себе.

Мне наконец стало понятно, почему я спала с Роландом. Я использовала его, чтобы отомстить всем модераторам, под управлением которых мне пришлось работать, и самому Миру – за то, что он навязал мне такую работу, от которой я страдала. Я нарушала правила, бунтуя против Сильвии.

В конце концов сквозь верхушки деревьев показался Свет.

Быстрый переход