|
Рашель расхохоталась. - И это отсталый народ? - заметил Антуан. - Молодое поколение подает надежды. Но вот экипаж запрягли, можно было трогаться. Однако к поезду в Кодбеке они уже опаздывали, пришлось держать путь прямо на ближайшую станцию железнодорожной магистрали: Антуану не хотелось, чтобы его заменяли в больнице в понедельник утром, поэтому в Париж ему надо было вернуться ночью. Сделали остановку в Сент-Уан-ла-Ну, чтобы пообедать. В харчевне было полно охотников пображничать в воскресный вечер. Поэтому еду им подали в комнате позади зала. Обедали молча. Рашель больше не шутила. Сидела, задумавшись; вспоминала, как ее привезли сюда в день похорон в этот же час, точно в таком же экипаже, быть может, в том же самом, только была она тогда со своим певцом. Особенно ей запомнилась ссора, вспыхнувшая почти сразу между ними, запомнилось и то, как Цукко бросился на нее, ударил по щеке, вон там, перед хлебным ларем, и как она снова отдалась ему в тот же вечер в одной из комнат этого постоялого двора, и как потом целых четыре месяца она снова терпела все его сумасбродные, грубые выходки... Впрочем, она не питала к нему злобы, и даже сегодня вечером к воспоминанию о нем, о пощечине примешивалось что-то чувственное. И однако она остерегалась - не рассказывала Антуану об этой истории. Никогда она откровенно не признавалась ему, что тенор избивал ее. А потом из глубины сознания внезапно возникла другая навязчивая мысль, и Рашель поняла, что, спасаясь от этого наваждения, она нарочно так долго цеплялась за свои воспоминания. Она поднялась. - Давай пойдем до станции пешком! - предложила она. - Поезд будет только в одиннадцать часов. Кучер отвезет вещи. - Восемь километров в темноте, по грязи? - Подумаешь! - Право, ты сошла с ума! - Ах, я бы добрела туда, выбившись из сил, - сказала она жалобно, - и мне стало бы легче. Но больше она не настаивала и пошла вместе с ним к экипажу. Уже совсем стемнело, и стало прохладно. Сев в карету, Рашель прикоснулась кончиком зонта к спине кучера и сказала: - Поезжайте потихоньку, шагом, время у нас есть. - Она прильнула к Антуану, шепча: - Тут так уютно, так хорошо... А немного погодя Антуан погладил ее по щеке и почувствовал, что вся она мокра от слез. - Я просто измучилась, - объяснила Рашель, отворачивая лицо. И, прижимаясь к нему еще теснее, тихо сказала: - О, держи меня крепче, котик, не отпускай. Они сидели молча, прильнув друг к другу. Деревья, дома, озаренные светом фонарей, вдруг появлялись, как призраки, и тотчас исчезали в ночной тьме. Над ними раскинулось необъятное небо. Голова Рашели склонилась к плечу Антуана и покачивалась, когда экипаж встряхивало на ухабах. |
