|
.. С этим придется примириться: желания низшего порядка должны быть удовлетворены в первую очередь, для того чтобы стал возможным истинный прогресс... внутренний... - Он поколебался, прежде чем добавить: - Развитие духовной культуры. - Голос его зазвучал глуше. Знакомая тревога сжала ему горло. Все же он продолжал: - Увы, мы вынуждены примириться с необходимостью: революция в области общественных установлений намного предшествует революции в области нравов. Но нельзя... нет, мы просто не имеем права сомневаться в человеке... Я хорошо вижу все его недостатки! Но я верю, я хочу верить, что они являются в значительной мере следствием существующего общественного строя... Надо бороться с искушением впасть в пессимизм, нужно воспитать в себе веру в человека!.. В человеке есть, должно быть, тайное неистребимое стремление к величию... И надо терпеливо раздувать этот уголек, тлеющий под пеплом, чтобы он разгорался... чтобы он, может быть, в один прекрасный день вспыхнул ярким пламенем! Она решительно кивнула в знак одобрения. Выражение ее лица было энергичнее, чем когда-либо, взгляд серьезен. Он улыбнулся от радости. - Но перемены в общественном строе - это дело будущего... Сперва - самое неотложное: сейчас надо помешать войне! Внезапно он подумал о свидании со Стефани и бегло взглянул на алебастровые часы. Но они стояли. Он взглянул на свои карманные и сразу же вскочил. - Уже восемь часов? - воскликнул он, словно проснувшись. - А через четверть часа я должен быть у Биржи! Тут он сразу осознал, какой неожиданный и суровый оборот приняла их беседа. Он испугался, что Женни разочарована, и стал извиняться. - Нет, нет, - тотчас же прервала его она. - Я хочу знать, что вы думаете обо всем решительно... Хочу узнать вашу жизнь... Понять... - И страстность, звучавшая в ее голосе, казалось, говорила: "Доверяясь мне, показывая себя таким, каков вы есть, вы даете мне лучшее доказательство своей нежности, то доказательство, которое мне всего дороже!" - Завтра, - продолжал он, идя к двери, - я приду пораньше, можно? Сразу же после завтрака. Она улыбнулась, и все лицо ее озарилось до самой глубины зрачков. Она хотела бы ответить: "Да, приходите, бывайте со мной как можно больше... Только когда вы здесь, я чувствую, что живу!" - но покраснела и молча пошла за ним через всю квартиру. Перед полуотворенной дверью в гостиную он остановился. - Можно? У меня связано столько воспоминаний... Ставни были закрыты. Она вошла первая и распахнула окно. У нее была своя особенная походка, своя манера проходить по комнате, сразу приниматься за то, что она намеревалась сделать, без всякой резкости, но с тихой и непреклонной твердостью. |
