|
Дама, которая пригласила Себастьяна к себе на музыкальный вечер, поспешила к графу де Сен-Жермену. Вернее, к его сыну. — Граф, вы ни слова не сказали о речи его величества! — Мадам, физика утверждает, что всякое действие вызывает противодействие. Речь его величества была реакцией, за ней неизбежно последует другая реакция, но напрасно я стал бы пытаться ее угадать. Дама казалась весьма озадаченной таким ответом. — Но что говорят ваши чувства, граф? — настаивала она. — Мадам, я могу это чувствовать так же, как смену времен года, не больше и не меньше. Они также предопределены высшей силой, против которой никто не может восставать. Мы просто приспосабливаемся к этим явлениям, как и все смертные. Единственное различие между временами года человека и временами года природы — то, что длительность первых предугадать невозможно. Собеседница рассмеялась. — Граф, вы возвращаете мне спокойствие и присутствие духа, — воскликнула она. — Вы словно держитесь от всех на почтительном расстоянии. Как я восхищаюсь вами! Как бы я хотела быть похожей на вас! — Боюсь, мадам, что вы от этого только проиграете, — поклонился Сен-Жермен. — По моему мнению, ваше очарование намного превосходит мою мудрость. Дама рассмеялась еще звонче, и атмосфера, царящая в группе людей, окруживших лжеграфа де Сен-Жермена, несколько разрядилась. — Вы знаете, что мне только что поведал граф? — прощебетала довольная собеседница Сен-Жермена. Веселость привлекла внимание весьма представительного господина, который неторопливо приблизился к Александру, которого принял за графа де Сен-Жермена. — А, господин де Беранже! — воскликнула дама. — Граф, — обратился к Александру Беранже, — вы присутствуете при историческом моменте. Протокол требовал, чтобы на это заявление последовал ответ. — Сударь, коль скоро вы дипломат, — тут же откликнулся Александр, — вы принадлежите к избранным, которым известен этот мировой закон: История никогда не заканчивается. Беранже удивленно приподнял брови. Он собирался что-то сказать, но среди присутствующих возникло движение, и беседа оказалась прервана. Царь уже набросил плащ и собирался удалиться. — Приятного вечера! — провозгласил Петр, явно довольный собой. — Танцуйте и пейте за мое здоровье! И царь вышел в сопровождении нескольких советников и секретарей. — Разве император не останется в Санкт-Петербурге? — поинтересовался лже-Сен-Жермен. — Нет, я слышал, что он возвращается в Ораниенбаум, — ответил Беранже. Александр поклонился. — Мне пора уходить, — произнес он. Лже-Сен-Жермен распрощался с собеседниками, пообещав своей собеседнице, что непременно придет к ней завтра музицировать. Он уточнил, что остановился у графа Ротари, в Графском переулке, возле Аничкова моста. Франц поджидал Александра возле двери. — Карета скоро появится, — шепнул ему на лестнице слуга. Увидев Себастьяна, стремительно входящего в особняк Барятинского, сам князь, братья Орловы и шевалье де Барбере поставили бокалы и одновременно вскочили со своих мест. |
