|
Помолчав немного, Себастьян заявил: — Вы сожалеете о том, что одиноки. Вы были бы менее одиноки, если бы вас поддерживали просвещенные друзья. — И где же я их возьму? — печально улыбнулся Засыпкин. — Существуют сообщества людей достаточно твердых, чтобы соблюдать свои принципы вне зависимости от политических пертурбаций. — Что это за принципы? — Есть, барон, некий разум, который правит миром. Он неизмеримо сильнее и значительнее, чем разум самого мудрого из мудрецов. Его законы суть порядок и гармония, которые достигаются путем преодоления противоречий. Высшие умы всегда осознают его присутствие. — Это нечто из области философии. — Разумеется. Но не стоит ее презирать, — сказал Себастьян. — Она руководит также и деятельностью. — Вашей? — И моей в том числе. — Как это понимать? Себастьян улыбнулся: — По правде говоря, барон, я ожидал от вас другой признательности. Петр Третий был частью хаоса. Останься он в живых и заручись поддержкой Фридриха, он бы опустошил всю Европу. Мы сейчас выходим из семилетнего периода войны, а могли бы ввязаться в куда более длительные войны. Вот почему я содействовал вашему избавлению от опасного человека. Засыпкин, похоже, был удивлен. Он на мгновение задумался. — Выходит, его смерть была выгодна не только моей стране. — Да. Мир избежал опустошения и разрухи. — Вы работаете на весь мир? — спросил Засыпкин с едва заметной иронией. — А я-то полагал, что вы служите России… — Я ее и не предавал, России была оказана услуга, и вы приехали меня с этим поздравить. Если бы разразилась обещанная Петром резня, ваша страна оказалась бы обескровлена. — Это ваше Общество внушило вам подобные взгляды? — спросил Засыпкин. — Принципы, которые им руководят, учат быть выше суеты. — Разве это не есть привилегия монархов? — Как вы могли убедиться, не всегда. — Стало быть, вы ставите себя превыше монархов? — вытягивая от волнения шею, спросил Засыпкин. — Это принципы, а не я ставят себя превыше монархов. Засыпкин задумался. — Но разве эти принципы не обременительны? И что делать, если они противоречат приказу, который человек обязан выполнить? — Так не может быть. Просвещенный разум знает, что истинная сила основана на гармонии и что сила без любви уязвима и в конечном итоге оборачивается слабостью. Именно так было с Петром Третьим. Его внутреннее беспокойство и, вполне возможно, ощущение собственной слабости вело его к крайностям и, как следствие, к очевидным ошибкам, таким как публичная демонстрация низкопоклонства перед Фридрихом или оскорбление супруги. Вы сами, барон… Засыпкин вопросительно посмотрел на него, ожидая продолжения. — Вы сами, барон, вы ведь пребывали в неуверенности в течение последних месяцев правления императрицы Елизаветы и шести месяцев царствования Петра Третьего. Вы не знали, чью сторону принять. Вероятно, именно по этой причине баронесса Вестерхоф дала мне понять, что я в России по своей собственной воле. |
