По началу Андрей старался неполностью пересказывать свой разговор с Еленой, но констант оказался наблюдательным. Он сравнил время их разговора с временем пересказа Андрея и пришел к выводу, что разговор длится дольше, чем пересказ Андра. Он провел легкое сканирование его мозга и оказался прав в своих выводах.

Андрей попытался было оправдать свои действия отличием языков двух цивилизаций, но обладая достаточно сильным гипнотическим воздействием, констант сломил волю землянина и заставил его пересказывать свои разговоры с Еленой слово в слово.

Озл был на высоте. Теперь он уже достаточно много знал из бывшей жизни своей пленницы, ее характере, привычках и как мог старался вести себя в ее присутствии сдержаннее в своих поступках. Часто преподносил ей в подарок различные украшения, которые приказал изготавливать ее соплеменникам из самоцветов и золота, которыми в большом количестве изобиловала Тоор.

Елена же по прежнему была холодна к нему и всегда съеживалась при его появлении. В первые дни своего пребывания на Тоор она часто задумывалась о самоубийстве, но приставленные к ней два секки, когда рядом с ней не было Озла, следили за ее малейшим движением, перехватывая ее руку, если им казалось, что она пытается нанести какое-либо повреждение своему телу. Она громко вскрикивала, при их поминутном хватании ее за руки. Секки усердствовали во всю и ее руки вскоре сделались сплошным синяком.

Озл видя это, избивал ее сторожей и приставлял новых. Но это не помогало. Новые телохранители, больше боясь за свою жизнь, чем за ее, проделывали тоже самое. Видя, как Озл избивал ее телохранителей, она уже больше начала беспокоиться за их жизни и, смирившись со своим положением, движения руками стала делать более обдуманные и не торопливые, отложив попытки самоубийства на более подходящее время.

Бывать Елене разрешалось практически везде, как внутри космопорта, так и на планете, кроме нового космодрома. Озл категорически запретил пускать ее туда. Поначалу, Елена, пытаясь найти какой-либо выход их своего удручающего положения, бродила по всем закоулкам построек космопорта, все примечая и расспрашивая обо всем. Или же садилась в тропер и секки везли ее в поселок, где жили земляне. Она пыталась заговорить с ними, но видя их смиренный и покорный вид и слыша односложные ответы: да госпожа, нет госпожа, потеряла к ним интерес.

Собранная ею информация никому была не нужна и она впала в меланхолию: перестала гулять и теперь часами, просто сидела с безразличным взглядом, уставившись в одну точку. Пробыв в таком состоянии несколько дней, ее вдруг осенило.

Космодром. Туда ее не пускают. Значит там что-то есть такое, что ей не позволено видеть. Что? Задала она себе вопрос. Ну конечно же космический корабль, догадалась она. Может быть даже один из наших кораблей, захваченных ими в плен. Так у ней зародилась мысль о побеге.

Первым делом, думала она, нужно научиться избавляться от своих телохранителей. Как? Эта мысль теперь занимала ее день и ночь.

Начну с малого, наконец решила она. Пусть они теряют меня из виду вначале на секунду, потом на две, на минуту. Пусть привыкают к тому, что когда они меня вновь находят, со мной ничего не произошло, я цела и невредима.

Она вновь начала продолжительные прогулки. К тому же Озл, в связи с некоторыми событиями за облаком, почти перестал требовать ее к себе и она сделалась практически свободной на целые сутки.

Медленно идя рядом с телохранителями, она вдруг резко останавливалась и быстро поворачивала назад и они на секунду–две теряли ее из виду. Либо, проходя мимо одной из открытых дверей, быстро прошмыгивала в них и закрывала их за собой. Вломившись через несколько секунд в зал, секки находили ее смиренно стоявшей с прижатыми к груди руками в глубоком раздумье.

Телохранители вначале встревожились и хотели было доложить об этом константу, но немного поразмыслив, пришли к выводу, что их тела запросто могут оказаться без голов, так как они приставлены следить за каждым ее движением, а не ротозейничать и решили пока понаблюдать за своей подопечной.