Он уже вышел из дома чтобы найти пролётку, как его негромко окликнул пожилой слуга, и знаками показал идти следом.

Вера, изголодавшаяся по мужской ласке, снова выжала его досуха, выпроводив в шесть утра, правда извозчик уже ждал у задних ворот дворца.

Михалыч который присматривал за воспитанником, конечно знал, к кому бегает Николай, но полагал, что княгиня как женщина светская и благовоспитанная не позволит его подопечному влезть в скандальную историю.

А роман развивался настолько бурно, что Николай ходил к Вере почти открыто, и появлялся в её обществе на различных светских событиях. Дело даже дошло до совместных конных прогулок и пикников, что по мнению общества было уже совсем на грани приличий.

Но и про учёбу он не забывал, проводя в библиотеке по два часа, подтягивая знания предметов, которые посчитал слабыми.

Уже в середине июля, как-то засидевшись за книгами, Николай вышел поздним вечером из библиотеки, дал сторожу целковый, за беспокойство, и посмотрев на часы, поехал домой. Снятая буквально неделю назад квартира на третьем этаже доходного дома на Большой Никитской улице, была вполне удобной и просторной, для трёх жильцов и двух человек прислуги, которую нанял Михалыч, взяв женщину с взрослой дочкой, для стирки и готовки.

Рассеяно кивнув Любаше, открывшей двери, Николай, быстро ополоснулся в мойне, с собственным электронагревательным котлом, и лёг спать, практически мгновенно провалившись в сон.

— Николай Александрович, голубчик, проснитесь…

— Что? — Мгновенно проснувшийся Николай сел на кровати, увидев мать Любаши Веру Петровну, теребившую кончик одеяла.

— Полиция тама. Вас просют.

— Полиция? — Николай пожал плечами и вскочив с кровати стал быстро одеваться. — Не говорили, чего им надо?

— Нет, токма стоят и глазами так страшно лупают.

— Ну пойдём поглядим кого это ночью принесло. — Николай поправил кобуру, и накинув пиджак вышел в длинный коридор, проходивший через всю квартиру.

— Господа. — Он вошёл в зал, где уже сидели Михалыч, Като, и два рослых, плечистых полицейских, разливавших чай из маленького чайничка на столе.

— До тебя, Коля. — Михалыч хмуро глянул на Николая, встал и оправил рубаху.

В это время оба полицейских тоже встали, и как показалось виновато посмотрели на Николая.

— Боярич Белоусов? — Уточнил надзиратель, достал из кармана бумагу, и развернул её. — По делу об убийстве княжны Голицыной Веры Всеславовны предписано вам немедля явиться в управление городской полиции, на улице Никольской.

Мир вокруг Николая покачнулся и выцвел, став чёрно-белым.

— Как это случилось?

— Дома нашли. В кровати лежала. — Второй полицейский, пожал плечами. — Пробрался кто-то да ножом…

Николай постоял с закрытыми глазами и через минуту посмотрел в глаза полицейского и только качнул головой.

— Поехали.

8 Глава

Жестокое убийство знаменитой московской красавицы, и всеобщей любимицы княжны Веры Голицыной, всколыхнула всё российское общество, вновь поставив пред полицией вопрос о безопасности граждан. Если даже такие люди как княжна, не могут быть защищены в собственной спальне, на что же тогда надеяться простым жителям города?

Полиция и следственная управа принявшее дело к рассмотрению, пока не называет виновных, хотя по нашей информации арестован боярич Белоусов которого в последнее время часто видели в обществе княжны Голицыной.

Но приписывая бояричу денежные мотивы, полиция совершенно упускает из виду, что личное состояние боярича оценивается примерно в десять миллионов рублей, а сам Белоусов не склонен к азартным играм и мотовству, столь заразительному в молодости.