— Я вас понял, боярич. — Через… полчаса я буду у вас, а вы уж продержитесь это время.

— Не беспокойтесь, я дождусь. — Николай повесил трубку на аппарат, и посмотрел на белого от злости следователя. — Вы меня хотели с кем-то познакомить?

Камеры располагались в подвале здания, и Николаю, которого вели под конвоем сразу два нижних чина, пришлось спуститься на три этажа. Затем несколько громыхающих железом решёток, и его втолкнули в полутёмное помещение.

Камера была большой, примерно восемь на восемь метров, а вдоль стен были сделаны трёхъярусные нары. В центре комнаты стоял длинный стол с лавками, и сейчас за этим столом, прямо напротив входа, сидел бородатый кряжистый мужчина в простой рубахе и штанах, а по сторонам сидели такие же нечёсаные и бородатые мужики. Остальные сидельцы лежали по нарам, но судя по блестевшим в темноте глазам не спали.

— Ну здравствуй будь, мил человек. Проходи, садись. Расскажи нам, что тебя в дом наш привело.

— Слышь, варнак. Не хочу я не говорить с тобой, ни видеть тебя. — Устало произнёс Николай, садясь на лавку. — Так что заткнись, и не отсвечивай.

Пахан чуть толкнул мужика что сидел по левую руку.

— Мишаня, ты слышал? Какой нонче народ грубый пошёл. А ну-ка поучи юношу вежевству.

— Это мы зараз. — Мужчина встал, и только когда он поднялся, Николай смог оценить рост великана. — Не торопясь он шагнул к Белоусову, и уже поднял руку, как мгновенный удар локтем в пах, с хрустом и проникший глубоко в брюшную полость заставил его согнуться, и с выпученными глазами склониться к столу. Словно дожидаясь этого момента, Николай зацепил его за ворот рубашки и рывком дёрнув вниз, впечатал лицом в толстые доски, из которых была сделана столешница, и перехватив тело за шею левой рукой, завис на секунду и глядя в глаза пахана, правой, свернул Мишане голову набок.

Когда встали все четверо оставшихся, в руке двух из них блеснули ножи.

— О! — Радостно воскликнул Николай. — А эту игру я знаю.

— Какую игру? — Чуть опешил «Иван».

— Кто выжил тот и прав. — Николай сдвинулся в сторону от лавки и запрыгнув на стол, и продолжая двигаться, точным ударом в висок уложил первого варнака. С удовлетворением отметив как хрустнули кости головы, заблокировал ударом стопы широкий взмах ножом второго, и крутанувшись в пол оборота пяткой пробил ему в грудь. От второго ножа пришлось уходить подпрыгнув вверх, но приземлился он на колени, ударив третьего пальцами в горло, так, что, смяв гортань, достал до позвоночника. Оставшийся на ногах вожак, ещё не понял, что его друзья мертвы, сделал шаг, и запнувшись об лежащее тело, упал на пол. Не теряя ни мгновения, Белоусов спрыгнул со стола, ударив ногами в позвоночник, и под влажный хруст перемалываемых костей резко крутанулся на месте.

— Какая нелепая смерть. — Прокомментировал он, глядя вниз на образовавшуюся кучу трупов. — Мужики, а чего это они не поделили-то? Сцепились ну прям насмерть.

— А кто его знает вашбродь. — Донеслось откуда-то слева. — Нама их дела неведомы, но людишки были поганые, так что перед Господом нашим, чисты вы.

Через час, когда Николай уже устал ждать, двери камеры широко распахнулись, и на пороге возник усатый надзиратель.

— Белоусов. На выход.

— Давно пора. — Проворчал Николай, и шагнул из камеры.

Проводили его в совсем другой кабинет, и встретивший у порога офицер полиции, был подтянут, аккуратен в движениях, и разговаривал строго официально, словно рядом сидел прокурор и инспектор Внутреннего Надзора.

— Данилов Виктор Игоревич.