А дорога пойдёт дальше. В Башкорт, и затем преодолев Великую Сибирскую равнину, уйдёт одним ответвлением на Владивосток, а другим в Желтороссию, и далее через империю Хань, к Порт Артуру.

Маскарад в Нескучном саду придуманный знаменитым московским конферансье Балиевым Никитой Фёдоровичем, спектакль театра «Летучая мышь», и обилие свежих девичьих лиц, было достойным завершением сложного вечера. Чернобровая и гибкая хохотушка Елена в синей маске, скрывавшей всё лицо, работавшая, по её словам, старшей приказчицей в магазине Мюр и Мерилиз была мила, очаровательна, и легко поддерживала разговор на любые темы, особенно предпочитая воздухоплавание и всё что с этим было связано, показывая не только интерес к теме, но и прекрасное знание предмета.

Конечно Белоусов сразу же признал Елену Аматуни, с которой согрешил на борту рейсового аэролёта Владивосток — Москва, но если девушке так хочется игры, то почему бы и не поиграть?

Расставшись с подругой в ресторане гостиницы, ещё в шесть часов утра и уговорившись созвониться, Николай убыл домой, и был там отловлен сразу двумя посыльными. Одним от офицерского собрания с просьбой прибыть в собрание для разбора конфликта, а вторым — курьером из личного его императорского величества канцелярии, с требованием явиться на приём во вторник, двум часам пополудни.

Переодевшись и выведя машину из гаража, Николай сразу поехал в собрание, чтобы решить вопрос с дуэлью, которую затеял неугомонный прапорщик.

В принципе, дуэли были разрешены, но лишь в мирное время и в частях не несущих в данный момент военную службу. Для урегулирования споров, когда дуэль была невозможной или нежелательной существовал суд офицерской чести, решения которого могли быть довольно жёсткими. Например, понижение, или вовсе лишение звания, и передача дела в общегражданский уголовный суд.

Попросив подождать, секретарь собрания куда-то умчался, а Николай прошёлся по зданию рассматривая старинные интерьеры и любуясь коллекциями оружия на стенах, портретами и батальными полотнами, многие из которых сделали бы честь любому художественному музею.

Минут через сорок, секретарь пригласил его в кабинет, где уже сидели пожилой ротмистр, в мундире Казачьей Гвардейской Сотни, и Штабс-капитан Гвардейского Сварожского полка.

Сделав два уставных шага вперёд, Николай поднял ладонь к козырьку фуражки.

— Поручик военного времени боярич Белоусов.

— Господин поручик. — Начал штабс-капитан. — Мы здесь присутствуем, чтобы разрешить конфликт, случившийся вчера, между вами и прапорщиком Михайловым, на балу у князя Голицына. Подтверждаете ли вы, что происшествие имело место?

— Да, господин штабс-капитан. — Белоусов кивнул. — Тогда я правда не знал, что прапорщик носит фамилию Михайлов, но сам прискорбный случай нападения на меня подтверждаю.

— Нападения? — Ротмистр внимательно посмотрел на Николая.

— Да, господин ротмистр. — Белоусов кивнул. — Это может подтвердить княжна Наталья Долгорукая, бывшая со мной рядом. Сначала господин Михайлов ворвался в наш приватный разговор в беседке, а когда я предложил ему выйти, пригрозил избиением. Ну и когда попытался ударить, был мною лишён сознания, и оставлен в беседке. Собственно, это и есть весь инцидент. А простите, в чём меня обвиняет прапорщик Михайлов?

— В том, что вы в присутствии дамы, ударили его по лицу, и сбежали, не дожидаясь вызова на дуэль. — С непонятной улыбкой произнёс ротмистр и посмотрел на штабс-капитана.

— Ну в общем такое обвинение, уже достаточный повод для того, чтобы пустить пулю в лоб господину прапорщику. — Спокойно прокомментировал Белоусов. — Но я в свою очередь предлагаю спор, вместо поединка. Жизни наши всё равно принадлежат отечеству, а вот спор — дело личное.