Во втором ящике он обнаружил покрашенную зеленой краской металлическую коробку. Замочек к ней и ключ лежали рядом. В коробке, как и ожидалось, хранилось завещание мистера Стюарта. Впившись в него глазами, Эллери стал читать его.

Судя по дате, старик составил его девять с половиной лет назад. Завещание было написано от руки на листе плотной белой бумаги с печатью солидного банка Лос-Анджелеса. Подпись мистера Толланда Стюарта была засвидетельствована людьми, чьи имена ничего не говорили Эллери, — скорее всего, служащими банка.

Документ гласил:

«Я, Толланд Стюарт, шестидесяти лет, будучи в здравом уме и твердой памяти, делаю настоящее завещание, согласно которому:

сумма в сто тысяч долларов наличными передается к доктору Генри Ф. Джуниусу, моему служащему, но только при соблюдении нижеследующих условий:

1) Доктор Джуниус до конца моих дней, но в течение не менее десяти лет со дня составления настоящего завещания следит за моим здоровьем и, в случае необходимости, оказывает медицинскую помощь.

2) Я, Толланд Стюарт, проживу не менее десяти лет со дня подписания настоящего завещания и умру в возрасте старше семидесяти лет.

Если же я умру, не важно по каким причинам, до семидесяти лет или доктор Джуниус оставит меня по собственному желанию или в результате увольнения до срока, определенного в десять лет, то сумма в сто тысяч долларов переходит моим законным наследникам.

А также я даю указание оплатить все мои долги, если такие появятся на день моей смерти, и расходы на мои похороны.

Все свое имущество, движимое и недвижимое, я оставляю своим законным наследникам согласно следующему:

Одна половина (1/2) отходит моему единственному ребенку, дочери Блит, а в случае, если она умрет раньше меня, то ее наследникам. Вторая половина (1/2) отходит моей внучке Боните, дочери Блит, а если она умрет раньше меня, то наследникам Бониты».

Далее следовал короткий абзац с указанием имен вице-президента банка, свидетелей и исполнителя завещания.

Положив документ на место, Эллери задвинул ящик и вышел из дома.

На подходе к посадочной площадке Квин увидел, как приземляется самолетик, который в воскресенье вечером стоял в ангаре. На землю спрыгнул похожий на старого кондора доктор Джуниус. Он помахал рукой Бонни, уже сидевшей в другом самолете, и быстрым шагом пошел навстречу Эллери.

— Как вижу, вы нас снова посетили, — компанейским тоном заговорил он. — А я вот летал за покупками! Ну, что нового на голливудском фронте?

— Без перемен, — ответил Эллери. — Мы только что были удостоены чести побеседовать с вашим богатым благодетелем.

— Судя по тому, что вы целы и невредимы, встреча прошла в дружеской обстановке. — И добавил совсем другим тоном: — Вы назвали его моим благодетелем?

— Ну да. А разве это не так?

— Я вас не понимаю.

— Да будет вам, доктор.

— Нет, правда, мистер Квин.

— Только не говорите мне, будто вы не в курсе, как этот чудак обеспечил вам старость.

Доктор Джуниус запрокинул голову и громко захохотал. Правда, с горечью.

— А, вы об этом! Конечно, я в курсе. А почему, как вы думаете, я здесь себя заживо похоронил?

— Думаю, что для этого должна быть весомая причина.

— Значит, он вам все выложил.

— Ммм...

— Не уверен, что я выиграл от этой сделки, — пожав плечами, сказал доктор Джуниус.