— Просто ужас, — глядя вниз, сказала Бонни.

— Вторым Шангри-Ла это, конечно, не назовешь, — откликнулся Квин, — хотя здорово напоминает запретный город на крыше мира. Кстати, ваш дед бывал в Тибете? Если да, то можно понять, почему он здесь обосновался.

К безжизненной груде камней далеко под ними бежали телефонные и электрические провода.

— Это мое воображение или он правда похож на паука? — Бонни поежилась.

— Воображение, — твердо сказал Эллери.

Самолет запрыгал по посадочной площадке и остановился.

— Побудьте здесь, — сказал Эллери летчику. — Мы ненадолго.

Он помог Бонни спуститься на землю и повел ее в сторону дома. Ворота ангара были открыты, и самолета мистера Стюарта в нем не оказалось.

— Полагаете, дед куда-то улетел? — спросила Бонни. — Я была уверена, что он редко покидает свое жилище.

— Скорее уж доктор Джуниус. Решил слетать за капустой. Тут за покупками не набегаешься.

— Вот и летишь за бутылкой оливкового масла, — нервно хихикнула Бонни.

Обсаженная деревьями дорожка была пуста, передняя дверь в дом закрыта. Эллери постучал. Никто на его стук не отреагировал. Постучал опять, посильней, и опять тишина. Тогда он нажал на ручку. Дверь отворилась.

— Очевидное всегда от меня ускользает, — посмеялся над собой Эллери. — Входите, Бонни. Не бойтесь — дом вас не укусит.

По лицу девушки было видно, что она в этом сомневается. Наконец она расправила свои мальчишеские плечи и храбро ступила первой в сумрачное нутро дома.

— Дедушка! — позвала она.

«Шка-ка-ка...» — поиздевалось эхо.

— Мистер Стюарт! — крикнул Эллери.

Эхо ответило и ему, и тоже как-то оскорбительно.

— Вот черт. Старик меня достал. Бонни, не возражаете, если я его немножко встряхну, чтобы ожил?

— Какие возражения? Да я сама бы с удовольствием его растрясла.

— Отлично. Но для начала нам надо его найти.

Они вошли в гостиную. Никого. В кухне на фарфоровой столешнице валялись хлебные крошки и пахло свежезаваренным чаем. Но тоже пусто. Квин взял Бонни за руку и повел к лестнице. Он был зол.

— Ставлю миллион, он опять заперся наверху. Мистер Стюарт!

Тишина.

— Позвольте я пойду первой, — твердо сказала Бонни и взбежала по ступенькам.

Старик лежал в постели. На приставном столике во множестве стояли пузырьки и коробочки с лекарствами, ингаляторы, валялись грязные ложки.

Челюсти мистера Стюарта методично работали — своим беззубым ртом он жевал сандвич с холодным мясом, прихлебывал чай со льдом и смотрел на них безо всякого удивления.

— Дедушка! — воскликнула Бонни. — Ты что, не слышал нас?

Старик злобно глянул на нее из-под мохнатых седых бровей, не прекращая жевать, как будто она и не кричала.

— Дедушка! — испугалась Бонни. — Ты меня не слышишь? Ты глухой?

Он прервал свое занятие ровно на столько, чтобы буркнуть: «Пошли прочь», после чего опять откусил хлеба и запил его чаем.

Бонни пришла в ярость:

— Ну как же так можно! Почему ты так со мной обращаешься? Или ты не человек? Что с тобой?

Волосинки на старческих щеках и подбородке перестали шевелиться, потому что он вдруг сомкнул челюсти. И тут же снова шевельнулись — он коротко прошамкал:

— Что тебе надо?

Бонни устало опустилась на стул.

— Немного любви, которой была лишена моя мама, — тихо сказала она.

Изучая лицо Толланда Стюарта, Эллери с изумлением заметил, как потеплели его глаза.