- Какой же ты Царь? - хохотнул простодушный Медведь. - Тебя всяк знает. Ты - скоморох Яшка, кто тебе поверит, что ты - Царь?

- Вот то-то, что меня все знают! - торжествуя закричал Яшка. - А почему все сразу поверили, что Иван - Болотный Царевич?! Его кто знает? А я говорю - Оборотень он. Обычный Оборотень! Я его сразу раскусил!

- Я тебе не денежка, чтобы меня раскусывать! - рассердился Иван Лесной Царевич.

Я представил себе, как Яшка раскусывает денежку, не удержался, и фыркнул.

- А ты чего смеёшься?! - напустился на меня Яшка. - Что я смешного сказал?!

- Я про денежку смеюсь, представил себе, как ты её перекусываешь.

- Ты, парень, зря смеёшься, - с улыбкой вступил в разговор Буян. Это выражение, "раскусить человека", а ещё "знать назубок", действительно пошло от того, что монеты на зуб пробовали. Деньги бумажные много позже железных появились. И стоили медные, серебряные, и тем более, золотые деньги очень дорого. Много было фальшивомонетчиков. Отличить же фальшивую монету можно было на прикус, на зубок. Фальшивая монета либо гнулась, либо на ней оставались вмятины от зубов, следы от прикуса. Вот так-то.

- Ладно о всякой ерунде разговоры разговаривать, - вмешался воинственно настроенный Яшка. - Вы специально меня заговорить хотите, чтобы я про этого серого Оборотня молчал. А я не буду молчать. Не верю я ему! Кто за него поручиться может?!

- А если я за него поручусь? - вкрадчиво спросила моя Царевна, подойдя к скомороху. - Мне ты поверишь, скоморох Яша?

Тот замолчал, словно поперхнулся, глупо хихикнул, почему-то ещё и покраснев при этом.

Со всеми, с кем заговаривала моя Царевна Лягушка после чудесного превращения, происходили странные вещи. Те, к кому она обращалась, стремительно глупели, начинали смешно и глупо хихикать, ни к месту и невпопад подмаргивать, краснеть, бледнеть, терять дар речи, нести дикую околесицу и вести себя как маленькие детишки.

Стоит ли говорить о том, что с неё никто глаз не спускал. Все так и сидели, дружно повернув головы в её сторону, до слёз вытаращив глаза, словно моргнуть боялись.

Каково же было мне? Я места от глупой ревности не находил. А с другой стороны понимал, что положение моё совершенно идиотское. Ну, какая она мне на самом деле жена? У неё даже паспорта нет. Как я её домой приведу, если, конечно, выберусь когда-нибудь с этого болота. Что я в таком случае скажу маме? - Здравствуй, мама, я жену с болота привел. Она - Лягушка...

Представляю, что с моей мамой будет! Да и зачем я такой красавице нужен? К тому же она на меня должна смертельно обидеться за то, как я себя с ней вёл, когда она была в лягушачьем обличии.

Я вспомнил про это и покраснел так густо, что мне показалось, что я слышу треск вспыхнувших от моего пламенеющего лица волос на голове.

- Поручиться, девонька красавица, за него, разумеется, можешь, вздохнул, прерывая общее молчание и отводя взгляд в сторону, Черномор. Только для начала сказала бы, кто ты сама по себе есть. Как же ты за кого-то другого ручаться будешь, если мы про тебя ничего не ведаем.

- Что мне рассказывать? - сделала насмешливые большие глаза Царевна. - Какая может быть биография у зелёной болотной Лягушки? Родилась на болоте, жила на болоте. Чуть меня не подстрелил некий молодец стрелой калёной.

Все дружно повернулись в мою сторону, а я заёрзал на скамье, словно на гвозде сидел.

Лягушка, словно ничего не заметив, продолжила.