— Дом — это моя мастерская, — просто объяснила она.

Он пытливо посмотрел на нее.

— Почему все, что ты говоришь, звучит так логично? И почему это не пришло мне в голову?

Она пожала плечами.

— Не знаю. Я только знаю, что будущее, которое я вижу для себя, заключается в муже, детях и моем собственном доме. Я не создана для чего-то другого. Проблема в том, что в моем случае нельзя прийти в агентство по трудоустройству и сказать: «Я хотела бы работать у какого-нибудь трудолюбивого привлекательного мужчины в доме, полном маленьких детей. Мне нужно, чтобы они нуждались во мне и любили меня так же, как я буду нуждаться в них и любить их».

Он усмехнулся, глядя себе под ноги.

— Ты считаешь, что я привлекательный мужчина?

Она закатила глаза.

— Хочешь кое-что узнать? — засмеялся он.

— Что?

— А ты симпатичнее, чем я думал вначале.

Они подошли к щиту с объявлением.

— Что ты хочешь этим сказать? — спросила она.

— Я хочу сказать, — ответил он, взвешивая молоток на ладони, — что, когда впервые попытался посмотреть на тебя как на ребенка, я разглядел женщину.

— Фу! Неужели я, наконец, смогу перестать носить все эти вызывающие наряды, предназначавшиеся для того, чтобы привлечь твое внимание?

Он прищурился, усмехнувшись, и сказал:

— Ты привлекаешь мое внимание в любом наряде.

Она засмеялась. Ее переполняла робкая надежда.

— Я это учту.

— Отлично. А теперь давай собьем этот щит, чтобы я мог тебя снова поцеловать.

Через несколько минут аккуратно написанное, объявление упало к ее ногам. Оррен забил торчащие гвозди и взял ее за руку.

— Пошли.

— А как с этим? — спросила она, показав на валявшееся объявление, когда он потянул ее к дому. — Нельзя оставлять его так.

— Я потом его возьму.

— А почему не сейчас?

Он вздохнул.

— Ладно, раз ты настаиваешь.

Он так внезапно остановился, что она налетела на него. Оррен бросил свой молоток и обхватил ее руками со словами:

— Но все по порядку, моя педантичная Мэтти.

Она и опомниться не успела, как его губы снова прижались к ее губам. Ей следовало быть готовой к этому, но он застал ее врасплох. Она крепко обвила его шею руками, прижимаясь к нему так сильно, что всего через секунду уже не понимала, где кончается она и начинается он. Они оба дрожали к тому времени, когда он опомнился и отстранился.

— Господи, как я рад, что я уже не девятнадцатилетний подросток, — сказал Оррен, проводя ладонями по ее рукам.

— Почему? — спросила она, не совсем уверенная в том, что ее мысли полностью пришли в порядок.

— Потому что в девятнадцать я не знал, когда пора остановиться, — сказал он, понизив голос. — Вот тогда-то Грейс и заработала Чэза.

— О! — Она откинула волосы с лица. — Но я не Грейс.

— Конечно. Но дело совсем не в этом.

— Объясни, в чем.

— В том, чтобы не повторить ту же самую ошибку, — сказал он.

— То есть?

— То есть… Я, честно говоря, пока не понял, к чему мы идем, Мэтти, но не к постели… пока.

Она отвела рукой волосы от лица и сказала:

— Оррен, не хочешь ли ты сказать, что не будешь заниматься со мной любовью до тех пор, пока не женишься на мне?

Он заморгал, переминаясь с ноги на ногу и открыв рот. Но не произнес ни звука.