— В общем… я бы так и сказал, если бы осмелился произнести. Послушай, я уже объяснил тебе, что происходит. Ты меня пугаешь… до смерти.

Она засмеялась:

— Ты такой симпатичный, когда смущаешься.

Взявшись за руки, они медленно пошли к дому.

— Послушай, — осторожно сказала Мэтти, повернув к нему голову. — Когда пойдешь забирать объявление, почему бы тебе заодно не прихватить и молотки?

— Ладно, — хмыкнул он. — Что-то говорит мне, что моя жизнь уже никогда не будет прежней.

— Я прослежу, чтобы Кэнди поспала днем. И посуду вымою. А потом поеду домой.

— Пожалуй, так будет лучше, — кивнул он. — Ты только посмотри на нас. Полное согласие, — поддразнил он.

Она оставила его стоять в гараже, а сама пошла в дом.

Джин Мэри стояла у кухонного стола. Лицо ее было серьезным. Мэтти попыталась приглушить свою радость, подозревая, что девочка думает о чем-то серьезном, но голос ее прозвучал весело, почти мечтательно, когда она спросила, не надо ли ей чего-нибудь. Джин Мэри только покачала головой.

— Кэнди Сью легла? — спросила Мэтти.

— Она уже уснула. Наверное, устала оттого, что была с тобой все утро.

Мэтти явственно услышала раздражение в голосе Джин Мэри.

— Рыжик, это…

— Не называй меня так! — воскликнула Джин Мэри. — Так меня может называть только папа, а не ты!

— Хорошо, — мягко сказала Мэтти. — Прошу прощения, если я превысила свои права.

Джин Мэри пожала плечами и вышла в гостиную, где рухнула на диван. Чэз и Янси смотрели телевизор. Джин Мэри обхватила Янси рукой за шею и устремила взгляд на экран, что-то пробормотав сквозь зубы. Янси с удивлением взглянула на нее и снова перевела взгляд на экран. Там, должно быть, происходило что-то забавное, потому что они все вдруг засмеялись. Мэтти пожала плечами и подошла к мойке. Вскоре она уже смотрела в кухонное окно, не сводя взгляда с Оррена.

Сбросив рубашку, тот выкапывал лопатой столбики. Она не могла не думать о том, какой он красивый и мужественный. Мэтти улыбнулась. Странная штука эта жизнь! Иногда она была невыносимой, но иногда… иногда она вызывала у человека желание петь. Она вспомнила, как и ее мама, и Эми иногда пели на кухне. Это вселяло в Мэтти… надежду. И теперь она знала, почему. Она начала мурлыкать, а потом и не заметила, как запела, и мытье посуды еще никогда не казалось ей таким приятным занятием.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Смех донесся до него сквозь сон. Легкий и нежный, он наполнил его радостью и ожиданием. Яркий блестящий свет счастливого будущего ослепил его. Он видел лишь очертания маленькой изящной фигурки и свечение вокруг нее. Мэтти… Прямодушная, организованная, любящая Мэтти. Он протянул к ней руки. Во всяком случае, ему казалось, что он это сделал. Почему-то его руки весили целую тонну, и шевелить ими было почти невозможно. Наверное, Мэтти испытывала те же проблемы, потому что она неожиданно заплакала. Запаниковав, он сделал нечеловеческое усилие… и сел в постели, моргая от яркого света, пробивающегося в его комнату из коридора.

— Мэтти?

— Па-а-апа!

Крошечные ножки протопали по полу, потом маленький комочек кинулся к нему. Оррен спустил ноги с кровати как раз вовремя, чтобы подхватить малышку.

— Янси? Ч… — Он прокашлялся. — Что случилось, милая?

Маленькая ручонка обвила его шею. Мокрая мордашка прижалась к его лицу.

— Я хочу к мамочке! А-а-а! — Ее рыдания разрывали ему сердце, хотя он не мог понять их причины.