— Молчите, сударь?! — сердито бросила Диана. — И правильно делаете! Все лучше, чем нести всякую чушь!

Она собралась было подстегнуть лошадь, но впереди маячила спина Берсеня, рядом с которым находиться хотелось еще меньше, и Диана решила остаться. Только отвернулась, презрительно кривя губы.

Эрик пожал плечами. Что ему эта сумасшедшая провинциальная барышня? Пусть обижается сколько хочет. Признаться, она стала раздражать его. Своими невнятными взглядами, манерой судить обо всем на свете, не зная толком ни о чем, хотя… Чего еще ждать от адвокатессы? Приличный человек в юристы не пойдет.

Лес незаметно изменился. Все чаще попадались могучие, кряжистые дубы и буки. Исчез подлесок, его заменил шелестящий ковер из прошлогодних листьев. По земле поползли толстые, узловатые корни, похожие на щупальца. Кроны сплетались почти в сплошную завесу, погружая лес в полумрак.

Берсень замедлил ход, наконец остановился и вскинул руку. Эрик и Диана послушно застыли на месте.

— Шлем, — не поворачивая головы, уронил Берсень. — И перчатки.

Эрик невольно оглянулся. В лесу застыла странная тишина. Умолкли пигалицы, минутой раньше оглушавшие пронзительным щебетом, да и ветер, казалось, затаился среди ветвей.

— Быстрее, — процедил маг, по-прежнему уставясь куда-то в лес. — И поменьше крути башкой, дубина.

Эрик торопливо нахлобучил шлем, застегнул ремень, надел кольчужные перчатки.

— А теперь все на землю.

— Может… — начал было Эрик, но маг оборвал его:

— На землю, я сказал.

Они все спешились, Берсень что-то пошептал каждой лошади на ухо, затем резко свистнул, гаркнул, и животные галопом умчались в глубь леса.

— Потом соберем, — буркнул Берсень. — Когда все закончится.

— Что закончится? Берсень не ответил.

— Возьми, — Он вытащил из-за голенища нож и передал его девушке. Проверил, как выходит клинок из ножен, перехватил двумя руками посох. — Эрик, отойди подальше и постарайся не задеть мечом Диану. А ты… — Берсень посмотрел на девушку, поморщился, увидев, как она с брезгливостью вертит нож. — Держись за мной, и вот что… — Он сорвал с себя плащ и застегнул его на Диане, несмотря на ее слабые протесты.

— Но он… он дурно пахнет, — жалобно сказала она.

— Сейчас станет еще дурнее, — усмехнулся Берсень.

Вынув из дорожной сумки какую-то склянку, маг побрызгал из нее на плащ. Диана фыркнула, замахала ладонью перед носом.

— Это ужасно!

— Возможно, это отпугнет их, — заметил Берсень, взгляд его вновь устремился в глубину леса.

— Да кого их-то? — проворчал Эрик. — Сколько уже стоим, где твои чудовища или кто там еще?

Спокойствие, с которым он произнес эти слова, удивили его самого. Было, конечно, легкое волнение. Участилось сердцебиение. Дрогнули коленки. Но… ничего более Эрик не ощущал. Словно тело боялось само по себе. Без участия души. А душа…

Страха не было. Было ли это следствием бодрящего заклятия Берсеня? Или результатом их долгого общения?

Или, может, эта храбрость — от «великого воина»?..

«Я здесь, приятель, — отозвался Дитус. — Ты прав, пока я с тобой, тебе не угрожает никто и ничто. Жаль, конечно, что я ограничен слабостью твоего тела, а ты все никак не выберешь время для тренировок, но… Что может быть лучшим упражнением, нежели настоящий бой?»

— Мои чудовища — наши старые знакомые, — ответил Берсень.