— Командир! Стой! — заорал Теобальд прямо в ухо. — Он не враг! Слышишь меня?! Он просто идиот! Враги там, в коридоре! Слышишь?!

Кое-как их растащили. Дарел резко бросил меч в ножны и уселся у стены. Было ощущение, что он упускает из виду — или уже упустил? — нечто очень важное.

А Рагнар… О нем следовало забыть. Иначе Дарелу и впрямь придется его убить собственными руками.

— Ничтожество. — Рагнар сплюнул. — Ты ни на что не годен. Еще год назад я сказал генералу, что ты бесполезен. Он сказал, что подумает, но, видит бог, он слишком долго думает!

— Ты ошибаешься. — С пола поднялся Коменж, медленно подошел к Рагнару. И без того бледное лицо Коменжа сейчас было белее снега. — В прошлом году… Бродяга, Весельчак, Кривой, Задира — капитан не имеет отношения к их смерти, — тихо сказал он. — Я это знаю, потому что они погибли из-за меня.

— Что? — Рагнар опешил. — О чем ты толкуешь?

— Я знал о ловушке. Я увидел ее, но… Колдун захватил меня. И пообещал мне жизнь, если я…

В подземелье наступило молчание. Коменж вернулся на прежнее место.

— Я не хочу просить прощения, капитан, — пробормотал он, глядя себе под ноги. — Что сделано, то сделано. Но сейчас… я не хочу умереть с этим.

На лице Дарела появилась усмешка. Слова Коменжа стали последней каплей. Реальность Дарела, в которой он прожил столько лет, перестала существовать в одночасье. Возможно ли, что все происходящее вокруг — просто кошмарный сон? Или, наоборот, Дарел проснулся?..

Он покосился на Таркена. Тот, оставив Рагнара, вернулся к любимому занятию — разбирал, чистил и смазывал арбалет.

— Теперь твоя очередь, Гвоздь.

— Моя? — Таркен уронил оружие. — О чем ты?

— Остался только ты. Тебе есть чем удивить меня?

Таркен пожал плечами, подкрутил усы и улыбнулся.

— Ну, если ты хочешь услышать, что я твоя сестра-близнец, с которой тебя разлучили в детстве, ты не угадал.

Вой и рычание в коридоре усилились, в дверь тяжко бухнуло, а потом она задрожала от частых ударов.

— Они пошли на приступ, — заметил Таркен. — Думаю, дверь долго не выдержит.

У входа застыл Рагнар, с огрызком щита в левой руке и топором в правой.

— Тебе крупно повезло, капитан, — обронил он, — я не люблю этих тварей больше, чем тебя. Но знай: когда я закончу с ними, я буду драться с тобой. Не так, как раньше. Я буду драться с тобой всерьез. До смерти. До твоей смерти.

— Мы все умрем здесь, — отозвался Коменж, поднимаясь и надевая шлем. — Но я ни о чем не жалею. А свою вину я искуплю здесь и сейчас.

Дарел покачал головой. Уныние среди «медведей» было физически неприятно. Нужно было что-то сказать, как-то воодушевить воинов, но… После всего, что было сказано… У Дарела не было подходящих слов.

— Слишком рано вы себя хороните, — сказал он, с лязгом вынимая меч. — Не из таких передряг выбирались.

— Да, я еще собираюсь спасти Милену от костра, — мрачно сказал Тео, вставая и вынимая клинок. Шлем он оставил на полу — в полутемном подземелье важнее было обеспечить хороший обзор. — Так что, Циркач, если ты хочешь — помирай, а я-то уж точно выберусь отсюда.

Дверь с грохотом разлетелась в щепки, и через порог перешагнула громадная фигура, прикрытая грубым балахоном. Высокое, на голову выше Рагнара, существо почти скреблось макушкой об потолок, плечи были так широки, что ему пришлось входить боком.