Оставив серого жеребца в платной конюшне, Тайри двинулся к главной улице. Его правая рука привычно касалась рукояти револьвера, висевшего на правом бедре. Он ощущал на себе любопытные взгляды горожан, он даже чувствовал их спиной и к тому времени, когда подошел к школе, забыл о голоде.

Йеллоу-Крик нельзя было и сравнивать с такими городами, как Додж, Уичита или Эль-Пасо. Здесь были только церковь – на радость дамам, школа, чтобы дать образование детишкам, и маленькая гостиница. Между салуном «У Баушер» и китайской прачечной располагался магазин Торнгуда. Рядом с конторой шерифа находилась редакция местной газеты. С полдюжины мелких лавчонок торговали провизией, удовлетворяя нужды местных фермеров и их семей.

Тайри выбрал местечко у школьного здания и встал, опираясь на стену спиной и не сводя внимательного взгляда своих янтарных глаз с Рэйчел. Он отмечал каждое ее движение. Она была самой хорошенькой девушкой в городе, и хотя Тайри и неприятно было это признавать, она, а вовсе не голод послужила настоящей причиной его появления здесь. Мужчины всех возрастов соперничали, стараясь добиться ее внимания, и с радостью вставали в очередь, чтобы потанцевать с мисс Хэллоран, развлекали ее шутками и остротами и паясничали, как мальчишки, в надежде заслужить ее улыбку.

Никто не подошел к Тайри.

Танцы продолжались еще четверть часа, но наконец скрипач отложил скрипку, и началась следующая часть праздничной программы. Клинт Уэсли принял участие в соревнованиях по поеданию пирогов и выиграл первый приз. Упоенный победой, Уэсли схватил Рэйчел в охапку и смачно поцеловал в губы, размазав по ее лицу вишневую начинку пирога, прочие джентльмены подстрекали его на новые подвиги.

Кузнец одержал победу в состязаниях по борьбе, что ни для кого не оказалось неожиданностью. Руки у него были как дубовые стволы, а грудь как пивной бочонок. Веснушчатый мальчик лет пятнадцати выиграл в беге, а весьма привлекательная молодая особа – в стрельбе из лука.

Тайри наблюдал за всем этим со странной смесью досады и зависти. Ну что за чепуха! Набивать рот пирогами, судорожно запихивая их в глотку, гоняться за свиньей, вымазанной жиром, или перетягивать канат над глубокой лужей… Но все, казалось, веселились от души.

Около двух часов пополудни мэр призвал всех к тишине.

– Леди! – начал он, учтиво кланяясь группе женщин, хлопотавших вокруг стола с корзинами для распродажи. – Джентльмены! – обратился он к мужчинам. – Думаю, пора начинать. Как вам известно, человек, который купит корзиночку, не только станет обладателем вкусного обеда, но и сможет разделить его с очаровательной леди, которая его приготовила. Все вырученные от продажи средства пойдут на постройку нового дома для преподобного Дженкинса и его доброй семьи.

Мэр склонил голову, отдавая дань уважения священнику и его семье, и взял в руки первую корзинку.

– Пахнет жареным цыпленком и яблочным пирогом, – сказал он весело. – Какой будет первая сумма? Кто сколько за нее предложит?

Корзиночка Рэйчел оказалась пятой, и первым за нее предложил доллар Клинт Уэсли. Через несколько минут ставка увеличилась до десяти долларов, потому что все достойные молодые люди в городе претендовали на обед, приготовленный Рэйчел, и желали разделить его с ней.

– Десять долларов, – сказал мэр. – Десять долларов раз, десять долларов два…

– Пятнадцать долларов.

Все головы дружно повернулись в сторону говорившего. Несколько пожилых женщин с шумом выдохнули воздух, несколько дам помоложе завистливо уставились на Рэйчел. Подумать только! Пятнадцать долларов!

Клинт Уэсли бросил на Тайри суровый взгляд. И предложил шестнадцать. Говорил он спокойно, не повышая голоса.

– Двадцать долларов! – выкрикнул Тайри.