Прошла добрая минута, прежде чем она заметила их присутствие и приветствовала их слабым кивком головы. Потом, поглядев на вошедших бездонными черными глазами, заговорила скрипучим и будто издалека доносящимся голосом:

– Садитесь, дети мои. Дайте мне свои руки. Сначала леди.

Внезапно оробев, Рэйчел села, вложив свою правую руку в похожую на птичью лапку ладонь старухи.

Прошла минута, а в палатке все еще царила тишина, нарушаемая только шипением свечи.

– В твоей жизни была печаль, – сказала старая женщина ровным голосом. – Она миновала, но вернется снова, когда ты меньше всего будешь ожидать ее.

Затем индианка перевернула руку Рэйчел и пробежала своими узловатыми костистыми пальцами по ее ладони.

– Ты не замужем, хотя двое мужчин желают получить тебя. Один из них любит тебя всем сердцем и будет для тебя хорошим мужем и отцом твоих детей. В твоей жизни будет мало радости, если ты выйдешь за него, но ты будешь жить в мире и покое и желания твои угаснут. Другой мужчина тоже любит тебя, хотя сам еще об этом не знает. Жизнь с этим человеком может временами оказаться слишком бурной, но если ты за него выйдешь, то никогда об этом не пожалеешь.

Рэйчел подалась вперед. Несмотря на свое прежнее недоверие к гаданию, она чувствовала, что глаза старухи будто гипнотизируют ее, а голос завораживает.

– Как я узнаю, кого из них выбрать?

Индианка склонила голову набок, будто прислушивалась к далекому голосу, слышному только ей одной.

– Когда придет время, ты поймешь, кого выбрать. Рэйчел не сводила глаз с гадалки, против воли веря ее словам. Она ждала продолжения, но старуха отпустила ее руку и повернулась к Тайри:

– Теперь ты.

На мгновение странная тишина повисла над убогим маленьким шатром. Бездонные черные глаза ясновидящей жестко смотрели на Тайри, как бы пытаясь проникнуть в его душу.

В тебе течет индейская кровь, – пробормотала она, беря руку Тайри в свою. – И в этом причина того, что горе пришло в твою жизнь. Но это закалило тебя. Это сделало тебя сильным. Возможно, слишком сильным.

Наступило долгое молчание. Старуха смотрела куда-то мимо Тайри.

Вглядывалась ли она в длинные и темные коридоры его прошлого, гадала Рэйчел, или в мрачную тьму, окутывавшую будущее?

Зашипела свеча, и этот звук показался слишком громким в напряженной тишине, окутывавшей палатку. Рэйчел искоса взглянула на Тайри. Его глаза не отрывались от лица старухи, и он весь напрягся. Кажется, он верит ей, подумала Рэйчел недоверчиво, верит каждому ее слову.

Гадалка глубоко вздохнула, и рука ее сжала запястье Тайри.

– В будущем тебя ждут бурные дни, – сказала старуха голосом, глухим и полным печали. – У тебя будет много горя. Но в конце пути тебя ждет счастье, и ты найдешь то, что, как считал, навсегда ушло из твоей жизни.

Седая голова поникла. Старуха убрала морщинистые руки. Ее бездонные, как время, глаза закрылись. Гадание было окончено.

Прежде чем последовать за Рэйчел к выходу, Тайри вложил в руку старой индианки двадцатидолларовую золотую монету. После темноты палатки солнце показалось им ослепительным, и Рэйчел глубоко вздохнула. Ей казалось, что она выбралась на свет из какого-то мрачного подземелья. Здесь, при свете солнца, было трудно поверить в откровения старой гадалки.

– Ну что же! Это было интересно, – сказала Рэйчел со смехом.

– Да, – согласился Тайри.

– Ее предсказания не показались вам несколько мрачными? Я всегда считала, что гадалки рассказывают только о счастливых событиях.

– Я подумал, что она очень проницательна, – заметил Тайри.

– Как же! Проницательна! – презрительно фыркнула Рэйчел.