Клара улыбнулась про себя. Нора добросовестно исполняла свою часть сделки.

Вечером к ним забежала проведать Айдена Норина лучшая подруга, Бренда Бреннан из “Квентинз”.

— Как ты решилась оставить вашу роскошную обжираловку без присмотра? — изумилась Нора. Представить “Квентинз” без Бренды, невозмутимой как скала и всегда держащей ситуацию под контролем, было невозможно.

— Учусь распределять ответственность, Нора, — рассмеялась она. — Взяла на работу голенастую блондинку из Латвии, с безупречным английским, безумно элегантную, с хорошим вкусом. Я оставила ее вместо себя, надеюсь, справится, пока меня нет.

— Этого я и боюсь, — вдруг сказал Айден. — Они временно взяли нового латиниста. Но кто знает, возьмут ли меня обратно. — В его глазах заметалась тревога.

— Возьмут, этому мальчику за всю жизнь не выучить столько латыни, сколько знаешь ты, — примирительно сказала Нора.

— Я хочу вернуться. Я себя уже хорошо чувствую.

— Директор сказал, что ты должен отлежаться, — напомнила Нора.

— Еще бы, он на минуточку мой зять, — скривился Айден.

— Ну при чем тут это? — возмутилась Бренда. — Тебе действительно надо отлежаться. Я знаю Тони много лет, он всегда говорит то, что думает.

— Чувствую себя чемоданом без ручки — и выбросить жалко, и никому не нужен.

— Это ты-то без ручки? Не неси чушь, радуйся нежданной передышке, будешь еще тосковать о ней и вспоминать с нежностью, когда снова пойдешь на свои галеры.

— Но если я уже достаточно хорошо себя чувствую, чтобы радоваться передышке, не достаточно ли я хорошо себя чувствую, чтобы и выйти на работу?

— Чем рефлексировать, Айден, свозил бы лучше Нору на море. В Данлири есть прелестное местечко с во-о-от такими волнами! Там зимой изумительно. Или смотайтесь в Сэндкоув или Дальки, там хорошие ресторанчики и вкусно кормят.

Бренда генерировала идеи пачками и могла думать обо всем сразу. Еще она умела претворять свои идеи в жизнь по мере их поступления — качество, напрочь отсутствовавшее у Норы. Супруги глазом моргнуть не успели, как Бренда составила им внушительный список дел, на которые надо потратить неожиданно свалившуюся на них свободу.

— Он прекрасно выглядит, вон румянец уже на щеках появился, — подбодрила Бренда подругу на прощание.

— Это ненадолго, как только пойдет в школу, опять станет зеленым.

— Наши действия?

— А ты как думаешь? У него этот пресловутый комплекс настоящего мужчины, что он должен. Зарабатывать деньги, получить пенсию. Я же не могу его постоянно одергивать.

— А я бы смогла, — просто ответила Бренда. — Я бы легла на пороге и умоляла его не ходить. Будь на его месте Патрик, я бы так и сделала.

— Мы разные, Бренда, вы встретились в юности, а мы в зрелости. Мы слишком уважаем друг друга и не хотим переделывать.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — с сомнением покачала головой подруга.

— Синьора?

Нора изумленно подняла глаза. Синьорой ее называли только в школе. Уважительно, с симпатией. Перед ней стоял директор, заглянул навестить после урока итальянского.

— Привет, Тони, я не заметила, как ты вошел. Представляешь, почти никто не пришел. Я, конечно, понимаю, что февраль, холодно, поздно, но чтобы так…

— Как у Айдена дела?

— Спасибо, хорошо. У него чудесные дочери. Бригид посидит с ним сегодня, а твоя Грэни — завтра, чтоб ему не оставаться одному, а то мне нужно съездить к матери.