— Да, терпения вам не занимать, — улыбнулась Клара, и они вернулись к работе.

В обед Барбара и Фиона ходили в парикмахерскую. На вечернем оперативном совещании у Деклана аж пальцы заныли, так ему хотелось прикоснуться к крохотным завиткам над ушками Фионы. Он резко заставил себя вернуться к реальности. С ума он, что ли, сошел. Он три раза прокашлялся, прежде чем решился пожелать им удачной охоты сегодня вечером.

— В понедельник расскажете, как все прошло. — Он надеялся, что его голос звучит не слишком тоскливо. Нельзя, чтобы она догадалась, как ненавистна ему мысль, что она отправляется на это светское мероприятие.

— Доложу лично, — пообещал охранник Тим. — Я работаю там сегодня, так что расскажу в подробностях.

Деклан еле удержался от просьбы приглядеть за Фионой, чтобы она вернулась домой не слишком поздно, в целости и сохранности и, разумеется, одна.

— Я тоже доложу, — рассмеялась Аня. — Я там буду работать в гардеробе.

Барбара и Фиона пришли в детский восторг от этой новости и запрыгали в волнении.

— Может, тоже с кем-нибудь познакомишься, — предположила Барбара.

— Гардероб не самое подходящее место для знакомств, — возразила Аня.

Деклан кое-как доработал день и с тяжелым сердцем сел в машину к Кларе.

— Хилари не сможет присоединиться к нам сегодня, у нее мама приболела, но предлагаю все равно где-нибудь посидеть, пусть и вдвоем, — сказала Клара.

Они погрузили велосипед в багажник и поехали в винный бар.

— Я вам очень благодарен за приглашение, — начал неуклюже Деклан, не зная, как вести себя с этой любезной женщиной, сидящей напротив него.

— Бросьте, я безумно рада, что пятничным вечером могу пообщаться с приятным собеседником, а не возвращаться в пустой дом, — пришла ему на помощь Клара.

Она заказала минералку, затем бокал белого вина, а потом снова минералку. Деклан выпил три бокала красного. Клара рассказала ему о своих дочерях, Ади и Линде, о сложном характере кавалера Ади, о сложной жизни Линды. Она рассказала Деклану о правилах, принятых у нее дома, — не только ради нее, но и ради самих девочек. Должны же они понимать, что нельзя вечно переступать через других людей.

— Не думаю, что вы переступаете через своих родителей, Деклан, — неожиданно сказала она.

— Возможно, я слишком легко принимал их жертвы, — признался он. — Впрочем, мы все так поступаем. Как насчет вас?

И она снова принялась рассказывать — на этот раз о далеком отце, который, казалось, вообще не интересовался семьей, об усталой, разочарованной матери, которая только и умела, что критиковать, и была не способна к диалогу.

— Каким одним словом вы бы ее описали? — спросил Деклан.

— Сожаление. Точнее не скажешь. Ей вечно чего-то жаль. Например, что сейчас люди разучились себя вести, или как все теперь дорого, или что я вышла замуж за Алана, или что я разошлась с Аланом, что у Ади есть мальчик, что у Линды нет мальчика… Все, что происходит, неправильно по умолчанию. Надо же, а ведь я только сейчас это осознала. — Клара выглядела удивленной.

— Может, мне стоит пойти в психологи? — пошутил Деклан.

— Даже не смейте думать. Вы — тот самый врач, которого каждый встречал в книгах, но не в жизни. Следуйте своему пути, Деклан.

— Я следую. Мне просто жаль, что я такой скучный и тяжелый.

— О чем вы! Вы меньше чем за неделю помогли стольким пациентам. Вы на самом деле любите людей, это заметно. Что в вас скучного и тяжелого? — Клара говорила искренне.