— Теперь нет, — покладисто согласилась Джессика.

Хилари позвонила в “Сиреневый двор” и договорилась, что приедет взглянуть на него. В доме престарелых оказалось свежо и чисто. Ее встретила Клэр Коттер, эффектная, элегантно одетая женщина с теплой улыбкой, так что Хилари сразу почувствовала себя легче.

— Мне хочется, чтобы родственники наших постояльцев были так же счастливы и спокойны, как они сами, — сказала Клэр. — Пожалуйста, миссис Хики, оглядитесь, посмотрите, как тут живется. Мы вам покажем пустую комнату, вы будете знать, чем мы располагаем, потом возвращайтесь, обсудим подробности.

Хилари прошла через большую, просторную столовую, где обедали несколько стариков. На столах стояли вазы с цветами, самых пожилых людей и инвалидов обслуживали помощники. В комнате царила жизнерадостная атмосфера, стоял гул разговора. Она заглянула в комнаты постояльцев, в каждой была отдельная ванная. В большой яркой гостиной можно было давать концерты, но маленькие альковы вдоль стен позволяли поболтать с семьей и друзьями без посторонних глаз. Там даже был небольшой спортивный зал, где шли занятия.

За чашкой чая с Клэр Коттер Хилари почувствовала, как напряжение отпускает ее. Она обратила внимание, что, в отличие от собственно дома престарелых, офис хозяйки был обставлен довольно аскетично. Ни модной мебели, ни роскошного ковра на полу, очень практичное рабочее место — шкафы и полки…

Клэр Коттер проследила за ее взглядом.

— Мы предпочитаем тратить деньги на удобство наших постояльцев и уверенность их семей, — пояснила она.

Хилари искренне улыбнулась — впервые за весь день.

— И мы знаем, как это непросто, миссис Хики. Всегда кажется, что еще не пора.

— Как же люди решаются? — задала Хилари свой главный вопрос.

— Когда понимают, что другому человеку так будет лучше, — мягко ответил Клэр. — Вам никто не подскажет, и никто не имеет права давить на вас.

— Большую часть времени она в полном порядке.

— А что говорит врач?

— Я еще не говорила с ним. Понимаете, серьезные ухудшения начались в последние несколько месяцев, — призналась Хилари.

— Ясно. Может, все-таки пригласить врача? Тогда мы поймем, как обстоят дела.

— Да-да, я так и сделаю, — согласилась Хилари.

Эта женщина успокоила ее. Можно справиться даже с нынешней ситуацией. Она больше не одинока.

На следующий день, когда приехал доктор, мама спокойно собирала головоломку. Он не найдет никаких симптомов и, возможно, решит, что она совершенно здорова.

Джессика решила, что доктор Грин приехал взглянуть на Хилари.

— Она слишком много суетится, доктор, — доверительно поделилась с врачом Джессика. — Тревожится о работе, обо мне, о том, что никогда не случится. Она всегда была такая.

Хилари резко подняла голову. Что-то изменилось в голосе ее матери, она теряла связь со своей нормальной, рациональной частью. Хилари теперь умела отслеживать признаки.

Она оказалась права.

Хилари сидела и слушала, как ее мама рассказывает врачу, что Хилари так и не вышла замуж и это ужасно грустно. Слишком разборчивая у нее дочка — и слишком серьезная.

— А юный Ник? — мягко спросил доктор Грин.

— Ник? Ник? Вы говорите об этом молодом бродяге? Дайте-ка я расскажу, что он украл у меня — не пойму, как Хилари доверяет ему дом…

Вердикт был однозначен — тяжелая форма старческого слабоумия, необходимость в постоянном уходе.

В следующие выходные Хилари отвезла мать посмотреть на “Сиреневый двор”. Их встретила Клэр Коттер, как обычно, готовая поддержать и успокоить Хилари.