— Ну, тесть его неплохо поддерживает, — сказал Роман.

— Да, до тех пор, пока он не дает повода для придирок, — заметила Аня.

— Что ты имеешь в виду? — встревоженно спросил Роман.

— Сама не знаю, — искренне ответила Аня.

Марек заглянул вечером. Она слышала, как Роман предупреждает его, что она сегодня в странном настроении, поэтому Марек пустил в ход все свои чары:

— Красавица Аня, как чудесно ты выглядишь. Будешь ли ты танцевать сегодня с мужчинами, пробуждать в них жажду, заставлять тратить деньги?

— Чтобы побыстрее окупилась блинница? — поинтересовалась она.

— Откуда ты про нее знаешь? — подозрительно спросил он.

— О, я вижу человеческие души насквозь. Вот увидела, что ты хочешь завести блинницу.

— Хм, а видишь ли ты, как одергиваешь пониже блузку с оборками и вытаскиваешь мужчин танцевать?

— Нет, этого я не вижу. Странно…

Он вернулся к Роману.

— Ты прав, она в чудном настроении, — услышала она.

Аня ушла на задний двор, нарвала цветов, поставила их в вазу и хотела подняться наверх.

— Куда ты? — Марек перегородил ей дорогу.

— Я собрала для тебя цветов. Хотела отнести их…

— Нет, не поднимайся, там ужасный беспорядок.

— То есть все как обычно?

— Аня, ты в порядке?

— Да, все отлично.

— Хорошо. Я занесу цветы наверх попозже.

— Мне остаться вечером?

— М-м… наверное, не сегодня.

— Ясно.

— Что тебе ясно? — Он был встревожен.

— Похоже, Оливия начинает что-то подозревать, но ведь ее отец должен оставаться твоим другом, чтобы оплатить все заказы с ярмарки.

— Откуда ты знаешь про ярмарку?

— Ты же сказал мне, что туда поедешь, разве не помнишь?

— Нет, не помню.

— Говорил-говорил, и Роман тоже говорил. А что?

— Ничего.

— Я права насчет отца Оливии?

— Вроде того.

— Тебе очень повезло, что ты получил это место, да, Марек?

— Да, да, очень повезло.

— А от кого ты о нем услышал?

— Не помню, это такая давняя история.

Он места себе не находил. Было странно видеть его таким. Раньше тревожиться и пугаться приходилось Ане, но только не сегодня.

Аня проработала допоздна, не танцевала, но много обслуживала столики. Затем она накинула жакет и пошла домой.

Марек бросился следом.

— Аня, что не так? Ты сегодня очень странная, — сказал он.

— Ничего. — Она продолжала идти.

— Послушай, ты же знаешь, как обстоят дела. Из-за денег мы очень зависим от отца Оливии, ведь речь идет об огромных суммах. Сейчас мы с тобой просто не можем ничего себе позволить. И конечно, маленькая Катарина взрослеет и начинает все замечать, поэтому ей нельзя так много времени проводить в кафе, а значит, мне нужно чаще бывать дома. Но ты же все это знаешь.

— Да. — Аня не останавливалась.

— Ты ведь знаешь, я люблю тебя и только тебя.

— Разумеется.

— Тогда почему ты такая злая?

— Иди, Марек, возвращайся в кафе. Юлита будет недоумевать, что же с тобой случилось.

— Юлита? — Он остановился как вкопанный. — Ты имеешь в виду Оливию.

— Нет. Я имею в виду Юлиту. Она в хорошем настроении, потому что в комнате стоит красивый букет цветов, но не понимает, почему ты не поднимаешься к ней наверх.