— Езжай домой, Марек, уезжай и разбирайся с тем, что натворил.

Он сжал ее руку крепче и не давал уйти. Аня видела, что сзади подошли готовые вступиться за нее официанты.

— Все в порядке, он уходит, — сказала она им.

— Ты должна мне — мы должны друг другу, наша мечта еще не исполнилась.

— Да, это была именно мечта — и только. Для меня. А для тебя… даже не знаю. Ты ведь никогда не любил меня. Никогда. Знаешь, как легко теперь, когда я это поняла. Я очень долго думала, что ты меня любил, а я что-то сделала не так и потеряла твою любовь. Сейчас мне гораздо легче. Я больше не боюсь тебя. Не боюсь тебе разонравиться…

Краем глаза она заметила, что в кафе вошла Лидия. Подруга встала рядом, и Аня ощутила ее молчаливую поддержку.

— Ну, давай, сучка, почему же ты ей не сказала? — выплюнул Марек.

— Я не сказала ей, потому что не хотела, чтобы она искала для тебя оправдания и жалела тебя. Я боялась, что она до сих пор тебя любит и найдет что сказать в твою защиту.

Марек протянул к Ане руки, но она оттолкнула его и услышала, как владелец ресторана спрашивает:

— Так что нам сделать?

Лидия молчала. Решение должна была принять Аня.

Ей понадобилось десять секунд.

— Он уйдет, — сказала она.

Она научилась быть гордой, как писала недавно Мамусе. Она умела смотреть людям в глаза. Ей больше нечего было стыдиться.

В этот момент даже Марек почувствовал, что Аня стала другим человеком. Он оттолкнул официантов, стоявших наготове.

— Хорошо, я ухожу, — злобно огрызнулся он, а затем повернулся к Ане и небрежно бросил: — Я ведь на самом деле сначала любил тебя. Правда…

— До свидания, Марек, — сказала она, как тогда, много месяцев назад, в ночь перед отъездом из Польши. Но на этот раз она говорила то, что думала.

Она чувствовала, что жизнь начинается заново, с чистого листа. Словно она очистилась. Такое чувство бывало после исповеди, но в последний раз она исповедовалась давно — дома, в Польше. Впрочем, кажется, она уже достаточно хорошо говорит по-английски. Может быть, сходить на исповедь к доброму отцу Флинну. Да. На этой же неделе.

Глава 5

Брайан Флинн не знал, чего ожидать, когда в Россмор приехал новый польский священник. И уж совершенно точно он не ожидал, что у него появится лучший друг.

Томаш оказался веселым, жизнерадостным молодым человеком, он всегда с удовольствием помогал в приходе. Именно таким священником, как помнилось Брайану, был двадцать лет назад он сам. Томаш верил, что доброй волей можно добиться чего угодно, Брайан эту веру уже потерял. Кажется, у людей пропала потребность в церкви, так зачем же он все пытается строить мост между Богом и верующими?

К утренней мессе не приходил почти никто, только несколько стариков. Когда-то женщины начинали с мессы день, а потом отправлялись за покупками; местные продавцы забегали в церковь во время обеденного перерыва. Школьницы просили о хорошей карьере, время от времени наведывался поставить свечку какой-нибудь юный красавец. Здесь искали помощи родители больных детей. Здесь обретали покой встревоженные и обиженные.

Где они сейчас? Или уже на небесах беседуют со Святой Анной у чудотворного источника, или, как могут, устраивают свою земную жизнь. Отец Брайан Флинн знал, что если люди справляются сами, то нужно просто радоваться за них, и Бог тоже будет доволен. Зачем сохранять пустые ритуалы, если они никому не нужны?

Но от подобных мыслей рукой подать до ереси. Так можно дойти и до того, что церковь не играет никакой роли в спасении души. Этим путем отец Флинн идти не хотел. Поэтому он с завистью наблюдал за Томашем. Тот то устраивал крестный ход, в котором почти никто не участвовал, то фестиваль, который мало кого интересовал.