— Славных девушек не существует, они все одинаковы. Когда я вижу, как мужчины — нормальные, подчеркиваю, мужчины! — подтирают детскую отрыжку, меняют подгузники, возятся с орущими и гадящими кусочками мяса, мне кажется, что мир сошел с ума.

— Если бы все так думали, Джонни, мир, каким мы его знаем, прекратил бы свое существование, потому что люди перестали бы вовсе заводить детей.

— Тоже недурно, — пробормотал вполголоса Джонни.

В его квартире на втором этаже было полно спортивных тренажеров. Из книжек он признавал только пособия по фитнесу. В холодильнике всегда стояли оздоровительные напитки, а на подоконнике — ваза со свежими фруктами. Джонни был беззаботным добрым парнем, он щедро делился своим временем и навыками. Каждую неделю он давал несколько уроков физкультуры в одном из социальных центров и постоянно приглашал местных жителей побегать вместе с ним в парках. Брайан тоже получил приглашение.

— Мы заставим вас распрощаться с церковным пузом, святой отец, — подтрунивал Джонни. — Если надеетесь выжить в этом городе, вам придется изрядно похудеть.

Томаш научил Брайана нескольким полезным фразам на польском. Он гораздо лучше объяснял слова из своего языка, чем Брайан — английские. Время шло, и Брайан все отчетливее понимал, что ему гораздо больше нравится быть социальным работником, нежели посвящать себя традициям и ритуалам духовенства.

В конце концов, в этом нет ничего дурного. Если ты весь день убираешься, присматриваешь за детьми или прилагаешь усилия, чтобы работникам выплачивалась минимальная ставка, вечером часто испытываешь гораздо более глубокое чувство удовлетворения, чем если бы усердно молился Богу о чем-то, чего никогда не произойдет. Конечно, если бы Брайан относился к жизни так же позитивно, как отец Томаш, он оценил бы достоинства и ценность обоих подходов.

Каждую неделю он ездил в Россмор навещать мать, но постепенно она перестала узнавать его. Недди пообещал в случае ухудшения связаться с доктором Дермотом, а пока пусть миссис Флинн наслаждается вновь наступившим ранним девичеством. В данный момент она ждала весточку от юного красавца, с которым познакомилась в поездке на остров Мэн.

— Это ваш отец, Брайан? — спросил Недди, любивший счастливые истории.

Отец Брайана никогда не бывал на острове Мэн, но положение обязывало.

— Да, это он, — ответил он и заметил, что улыбка Недди стала еще шире.

Он исправно докладывал Брайану обо всем, что происходило вокруг, например, своевременно извещал, что его маме все больше нравится колодец Святой Анны. Еще иногда сестра Джуди писала о своем муже, Сканке Слэттери, и других житейских мелочах. Бывало, приходили письма от бывших прихожан: они благодарили отца Брайана за помощь, пересказывали слухи о чудесных излечениях пьющих мужей, ссорах и примирениях и школьных успехах своих оболтусов. Но чаще всего за подобное благодарили Святую Анну и ее безумный колодец.

Брайан присоединился к утренним пробежкам Джонни и благодаря этому все лучше узнавал Дублин. Он останавливался, чтобы отдышаться, — и видел вокруг малоизвестные статуи и незнакомые памятники, которые не видел до того. Он обнаружил, что даже в этом большом, богатом, сияющем городе, полном огней и жизни, есть место глубочайшему одиночеству. Брайан всем сердцем сочувствовал молодым приезжим из Восточной Европы — они старались держаться вместе в чужой стране. Он научился есть непривычную острую еду, открыл для себя капусту и фрикадельки — новое знание поразило отца Флинна в самое сердце. Брайан Флинн, ранее ярый сторонник двух кусков мяса, двух вареных картофелин и морковки, проникся духом приключений. Кроме того, он выяснил, что заводить друзей не так уж сложно.

Джонни познакомил отца Брайана с Аней, полячкой, работающей в кардиологической клинике.