— Сойдет, — просто ответил он. — Я сделал предложение, ты его приняла. Вот и все.

— Ты не делал никаких предложений. Ты меня шантажировал.

— Я попросил о трех вещах. Ты передаешь все барахло из спальни в благотворительные магазины. Твоей матери живется в собственном доме спокойно и комфортно. Ты говоришь Брайану, что спектакль окончен.

— И ты все ему расскажешь? — У нее дрожали губы.

— Нет, если ты выполнишь свою часть договора.

— А если не выполню, ты приведешь полицию.

— У меня есть отличный друг, дежурный по отделению, сержант. Он спустит на тебя всех собак.

— Передать мое барахло, как ты его называешь, в благотворительные организации будет нелегко.

— Ты справишься. Ты же смогла все это вынести из шикарных магазинов.

— Если отец снова напьется, я за это отвечать не буду.

— Я дал твоему соседу мой номер телефона, сказал, что я социальный работник.

— Он тебе не поверит.

— Я очень многозначительно посмотрел на его питбуля в наморднике. Он мне верит.

— А Брайан?

— Сегодня, в “Корриганс”, в семь часов. Укромный столик в глубине паба.

— Не уверена, что смогу.

— Уверен, что сможешь. Выбор простой: или “Корриганс”, или мой приятель, дежурный сержант в участке.

— Но если я просто не смогу это выговорить?

— Мы уже дважды все повторили. Давай пройдемся в третий раз, чтобы у тебя слова отскакивали от зубов.

Они собрались за дальним столиком в “Корриганс”: Джеймс О’Коннор, отец Брайан Флинн, Джонни, Тим, Аня и Лидия. Даже отец Томаш по такому случаю приехал на автобусе из Россмора.

Брайан думал, что это будет обычная встреча. Он удивился, заметив, что Джеймс пришел без планшета и бумаги для записей. Джеймс купил всем выпить и откашлялся.

— Сегодня к нам присоединится Эйлин. Она хочет кое-что рассказать, — начал он.

Брайан рывком поднялся на ноги:

— Джеймс, что ты делаешь? Нет смысла расспрашивать ее. Я думал, ты это понимаешь.

— Никто не собирается ее расспрашивать. Она хочет кое-что рассказать. А вот и она.

В паб вошла Эйлин.

Сейчас она была меньше похожа на Златовласку — под прицелом шести враждебных взглядов, перед лицом встревоженного отца Брайана Флинна…

— Брайан, мне нужно кое-что рассказать, и это будет нелегко. Моя жизнь не усыпана розами, поэтому я предпочитаю фантазии — так мир гораздо привлекательнее. Я притворяюсь, что живу одна в прекрасной квартире, а не в разваливающемся доме на улице Маунтинвью, вместе с родителями. Я притворяюсь, что у меня много друзей в высшем свете, хотя на самом деле есть только жестокий отец-пьяница, избивающий мать. У меня нет ни трастового фонда, ни пособия, ничего. Я краду одежду и модные аксессуары. Мне запрещено приближаться почти ко всем магазинам на Графтон-стрит и Генри-стрит, поэтому сейчас я езжу в пригороды. Кое-что из украденного я перепродаю…

Она замолчала и посмотрела в глаза священнику.

— А потом я придумала человека, который меня любит, потому что меня никто не любил. Я притворилась, что у нас роман с Брайаном. Теперь я понимаю, насколько это было опасно, глупо и неправильно. Но я чувствовала себя такой одинокой. Фантазии приносили утешение. Я сочиняла истории. Я подсмотрела, как он вбивает пароль, и написала самой себе письмо из интернет-кафе. Я одолжила в центре его мобильный телефон и отправила себе сообщение. Я взяла ключ из Аниной сумочки, чтобы попасть в его квартиру.

Повисло тяжелое молчание. Все были глубоко поражены ее ужасными поступками.

— Мне очень, очень жаль, Брайан.