Женщинам-учительницам доставалось не меньше, а то и больше. Одиноких эти охамевшие цветы жизни изводили вопросами о темпераменте и ориентации, у замужних выспрашивали, сколько раз за ночь их удовлетворяют их мужья.

— А ты что? — выдохнула Нора.

— Стараюсь не обращать внимания. Уговариваю себя, что у них трудный возраст, что все это от неуверенности в себе, что каждый самовыражается по-своему. Впрочем, от этого не легче.

— А женщины?

— Те, кто помоложе, отшучиваются, мол, тебе, малыш, до моего старика расти-расти и не вырасти, а то и сами идут в наступление, как, мол, там с ориентацией у спрашивающего, все ли в порядке, иначе зачем ему замазывать подростковые прыщи и лепить накладные ногти. — Айден грустно покачал головой. — Когда я подхожу к классной комнате, у меня подкашиваются ноги.

— Может, бросить все это? — неожиданно спросила Нора.

Она преподавала итальянский язык у вечерников, ежегодно устраивала для них поездки в Италию. Она вечно где-нибудь подрабатывала, но не ради денег и не ради того, чтобы накопить на черный день. Уютно устроившись в плетеном кресле, найденном на распродаже, она и Айдена убеждала, что жить нужно сегодняшним днем, а не ради какого-то мифического “потом”.

Но у него по натуре был тревожный склад характера. Глупо бросать работу, когда до пенсии осталось несколько лет. Он не хочет лишаться нормальной пенсии, ведь ему нужно обеспечить достойную жизнь Норе и своей бывшей семье.

— Ты их уже и так неплохо обеспечил, — отмахнулась Нора. — Ты отдал Нелл почти все свои деньги, которые получил за дом, Грэни замужем за директором школы, у Бригид турагентство. Если уж на то пошло, они сами должны тебя обеспечивать.

— А ты, Нора? Я хочу заботиться о тебе, дарить тебе комфорт и удовольствия.

— Ты и так даешь мне комфорт и удовольствия, — ответила она просто.

— Но должна же быть какая-то заначка! — отчаявшись ее переубедить, воскликнул он.

— У меня и раньше никогда не было никаких заначек, а сейчас они мне и вовсе не нужны.

— И все-таки я должен доработать до пенсии.

— Ничего ты не должен, если тебя воротит от этого вертепа. Мы же хотели, мы же договаривались, что будем жить чудесную жизнь, и так оно и было, до тех пор, пока не…

— Нора, наша чудесная жизнь очень сильно зависит от наличия у меня надежной стабильной работы, — заметил он.

— Нет. Она зависит не от этого. Где тут чудеса, если ты ходишь весь дерганый и постоянно на взводе из-за этих уродов? Зачем тебе это? Покой и здоровье дороже.

— Здоровье у меня в порядке, — коротко ответил Айден.

Неделю спустя они отправились в свой любимый букинистический магазинчик и разделились, чтобы каждый мог вволю побродить по “своим” полкам. В какой-то момент Нора вдруг обернулась к мужу и замерла от ужасного предчувствия. Он держался рукой за горло так, будто ему не хватало воздуха.

— Айден? — позвала она.

— Что-то здесь душно…

— Бог с тобой, тут ленивый ветерок гуляет с канала.

— Ленивый? — рассеянно спросил он.

— Ему лень тебя обогнуть, и он дует прямо сквозь тебя, — улыбнулась Нора.

Он не улыбнулся в ответ.

— Что с тобой?

— Я не могу дышать, — сказал он. — О, Нора, дорогая Нора, только бы не грохнуться прямо тут.

— Не грохнешься, садись сюда. — Нора взяла себя в руки, главное — не паниковать.