Гаррег довольно быстро и доходчиво мне это объяснил. Он лишь вытянул свободную руку вверх и необыкновенно яркое сияние заставило меня отвернуться. Когда эффект ослепления прошел, я обнаружил, что Перворожденный направился дальше, в нашу сторону, а многочисленные приспешники торопливо следовали за ним. И вот уже первые стрелы застучали о камень, площадки на стенах озарились разноцветными взрывами разрушительных заклинаний.

— Как? — только и спросил Урфул.

— Он как-то подавляет Нерадивость, — ответил я, глядя вниз взором Пастыря.

Бледно-розовый купол защиты Лока возле Гаррега действительно был разорван, будто от сахарной ваты откусили огромный кусок. И что самое отвратительное — враги подбирались следом, атаковали нас, а мы ничем не могли ответить.

— Летунов поднимать? — спросил я Олега, укрываясь за зубцом стены.

— С земли перебьют, — ответил Навуходоносор, — они там как на ладони. Алтирен, в атаку!

Я не вижу, но слышу, как оживает вдалеке лес. Дендроиды, его дети, неотличимые среди листвы, устремляются в бой с оставшимися в тылу «темными». Бафферы, инженеры-осадники, часть новичков — они сейчас представляют собой легкую добычу. Слышен едва различимый треск катапульт, крики умирающих игроков, тяжелый и леденящий душу стон-призыв Алтирена.

Однако нам не легче. Остальная часть войска Гаррега вместе с последним легко жертвуют своими собратьями. Они опьянены и одурманены запахом близкой крови. Содрогается под ударом Бога стена, сыпется мелкий камень, виднеется заметная прореха. Каждый взмах палицы Гаррега сродни землетрясению, каждый ослепительный взмах руки все больше разрывает на части Нерадивость.

Вот уже наши лучники и маги на стене оказываются вне зоны действия божественной защиты. Но это похоже не столько на оборону, сколько на агонию испуганного и загнанного в угол зверя, перед которым выставили остро заточенное копье.

Под очередным ударом Гаррега часть стены рушится до самой мостовой. Проход узок, но в него сразу устремляются «темные». Топовые игроки забаффленные под самый потолок. И теперь внизу, у стены, разворачивается бой. Наверное, самый последний, от судьбы которого и будет все зависеть.

— Я туда, — коротко бросает Урфул и вместе со своими дружинниками срывается вниз.

Энерей вовсе ничего не отвечает и присоединяется к другу. Внизу идет самая настоящая рубка — пространства не хватает, но отступать никто не хочет. Потому что попросту некуда.

— Пипец котенку, — кратко резюмирую я положение дел.

— Мы еще посопротивляемся, — мрачно заявляет Олег, но я вижу, что это скорее желание продать свою смерть подороже.

— Вечно вас приходится выручать!

Голос Лока гремит над храмовой площадью раскатами грома. Я поворачиваю голову и вижу своего Господина. Бог ты мой, в прямом и переносном смысле. Кто ты и куда ты дел Лока?

Хотя лицо то же, разве что слегка встревоженное, сосредоточенное. Вместо привычного хитона на Перворожденном легкие серые доспехи. Правой рукой он опирается на длинное копье, а левой подпер бок. От Лока исходит легкая серая дымка вроде пара, точно он только что вышел из бани на мороз. К слову, может так все и было.

Серый Перворожденный вытягивает левую руку вперед, и я вижу, как вокруг нее собирается, точно аккумулируясь, сила. Взор Пастыря подсказывает, что божественной защиты больше нет, Лок забрал ее обратно. Да и по большей части Нерадивость теперь только бы мешала. Но что самое главное — ростом мой патрон ничуть не уступает Гаррегу.

— Ну что, братишка, давно не виделись. Решил заглянуть ко мне в гости?

На лице Лока играет его обычная, чуть насмешливая улыбка.