Бишоп спешился и снял ее с седла.

— Не вздумай бежать, или я рассержусь, — предупредил он, отвязывая седельные сумки и бросая на землю. — Здесь шатер. Раскинь его.

Девушка пнула ногой камешек, и не подумав выполнить приказ.

— Впрочем, сомневаюсь, что ты способна на что-то полезное. Ты всего лишь девушка, дочь лорда, которая в жизни занималась тем, что пересчитывала ленточки и любовалась нарядами. Может, когда придет время, ты сумеешь родить и выкормить дитя. Будем надеяться.

Она пнула сверток, но все же стала на колени и принялась развязывать сумки. Хлеб, сыр, три козьих меха с элем. Похоже, Дюма очистил стол в парадном зале Пенуита. Наконец дело дошло до шатра. На вид довольно дорогой, но как же его установить?

Она рассмотрела ткань, узкие щиты и, вздохнув, подняла голову. Бишоп растирал Бесстрашного. Заметив ее раздраженное лицо, он рассмеялся:

— Разотри мою лошадь.

Она поработала на совесть, одновременно что-то приговаривая Бесстрашному, целуя его нос, рассказывая, как ее прекрасная кобыла заставит его плясать под свою дудочку. Гигантский конь послушно ржал в ответ и терся головой о ее плечо.

Когда шатер был разложен на земле, Бишоп поднялся и направился к обрыву, где она стояла, спиной к нему, не придерживая развевавшуюся по ветру юбку. Ей показалось, что он слышит какие-то слова.

Возможно, она читает заклинания.

— Огонь нам не нужен. Уже поздно, — сказал он. — День выдался тяжелым, и я устал. Иди сюда.

Она медленно обернулась. Он мог бы поклясться, что вокруг ее головы сияет круг света. Сердце почему-то дрогнуло.

Бишоп покачал головой, злясь на себя. Он приехал в это место, которое вскоре будет принадлежать ему, и тогда все будет хорошо. Но теперь за каждым камнем ему мерещилась ведьма.

— Иди сюда, — повторил он.

— Я хочу полюбоваться чудесной ночью.

— Мне все равно, чего ты хочешь.

Он поднял руку, в которой была зажата веревка.

— А что? Собираешься меня выпороть?

— Иди сюда, — повторил он в третий раз.

Меррим осознала, что с сегодняшнего утра ее жизнь необратимо изменилась. Бишоп появился здесь, и она всем своим существом чувствовала, что уезжать он не собирается. Неужели умрет? Неужели проклятие сразит его?

— Я больше ничего не могу сказать о проклятии.

— Иди сюда.

Меррим нехотя поплелась к нему.

— Протяни руку.

Она повиновалась. Он обвязал веревкой ее запястье.

— А теперь пора спать.

Девушка беспомощно уставилась на него, шумно сглотнула и прошептала:

— Пожалуйста, отпусти меня на минуту, перед тем как мы пойдем в шатер.

— На минуту? Зачем? Обрушить новые проклятия на мою голову?

Меррим покачала головой.

— Пожалуйста, всего минуту… Я должна облегчиться.

— Хорошо, поверю. Но если попытаешься сбежать, я привяжу тебя к Бесстрашному. Будете спать рядышком.

Здесь был всего один куст, шагах в десяти. Он показал туда:

— Иди.

Когда десять минут спустя она вернулась, Бишоп стоял на том же месте. Девушка медленно подняла руку. Он снова обвязал веревкой ее запястье и потянул за собой.

Шатер едва вмещал их обоих, Он расстелил на земле одеяло и подложил под головы седельные сумки вместо подушек. Привязал Бесстрашного неподалеку.

Она легла на бок, спиной к нему. Он растянулся рядом и намотал другой конец веревки себе на руку так туго, что никто не смог бы пошевелиться.

— Повернись ко мне, — приказал он и, когда она не послушалась, заверил: — Я не изнасилую тебя. Слишком устал.