— Тогда ему придется найти нас и все рассказать, прежде чем я решу оставить тебя под дождем. Надеюсь, ты любишь дождь, потому что я собираюсь привязать тебя и держать, пока не утонешь.

Но Меррим молчала. А вот это уже лучше!

Но когда, немного позже, он выехал из замка на Бесстрашном, сопровождаемый ржанием кобылы и перекинув Меррим через седло, стало ясно, что, если оставить ее на дожде на всю ночь, к утру она, пожалуй, будет мертва. Просто погибнет от холода.

— У меня живот сводит, — пожаловалась она.

— Закрой рот. Мы оставили Пенуит. Если можешь, оглянись. Стены усеяны стариками. Все население Пенуита, включая твоего деда. Слуги скорее всего сейчас в зале, доедают сыр Вельзевула и гадают, как ты будешь выглядеть под дождем.

— Не собираешься же ты в самом деле утопить меня. Ха, ты меня слышишь? Не будет никакого дождя! У нас засуха. Дурень ты этакий! Вот уже несколько месяцев с неба не упало ни капли! Я умру от пересохшей глотки!

— Вот будет зрелище!

— Значит, признаешь, что твое предсказание — вранье?

— Увидишь. Как и все остальные.

— Куда ты меня везешь?

— Молчи!

— Но я…

Очередной шлепок.

Меррим взвизгнула, но перестала спорить.

Бишоп принялся насвистывать. Свист заглушил звук ее хриплого дыхания. Он ехал неспешно, любуясь прекрасной ночью, звездами на небе, узким серпом полумесяца, льющим на землю желтоватый свет. Дул теплый мягкий ветерок. Неужели где-то в этих бескрайних просторах ждет своей минуты дождь? Он знал, что так и есть. Что скоро небеса разверзнутся. До этого его дар никого особенно не интересовал. Не то что сейчас. Может, он действительно волшебник и это своего рода доказательство?

Бишоп вспомнил о пенуитской засухе. Сомнительно, чтобы действенное проклятие истощило силы бернских ведьм или теней древних друидов. Это сама природа наслала иссушающие безжалостные ветры, губившие землю Пенуита.

Мерин издавала какие-то странные звуки.

Бишоп, не колеблясь, поднял ее и посадил перед собой.

— Мудро, — признала она, отдышавшись. — Иначе меня вырвало бы на твои сапоги.

— Интересно, что бы я сделал?

— Снова побил бы меня?

— Я не бил тебя. Не преувеличивай свои терзания.

— Куда ты меня везешь?

И тут он сообразил, что не имеет ни малейшего понятия, куда едет. И поэтому просто велел ей замолчать.

Бесстрашный, не колеблясь, направился на юго-запад. Значит, едет к Краю земли. Пусть так и будет.

Вскоре Бишоп остановил коня на краю обрыва. Перед ним насколько хватало глаз простиралось спокойное море, гладкое и черное под желтоватым светом луны. Иззубренные мрачные скалы теснились на узком берегу, как безрукие гиганты, выступая далеко в воду. До него доносился шум прибоя. В лицо попадали мелкие пенные брызги, когда волны бились о скалы, чтобы потом покорно улечься на песок.

— Самое прекрасное на земле место, — прошептала Меррим. — Посмотри, вон там тысячи гнезд грачей, таящиеся в каждой трещине скалы.

— Просто ты нигде больше не была. Конечно, здесь все кажется тебе прекрасным.

Девушка извернулась и глянула ему в лицо.

— А ты видел когда-нибудь что-то прекраснее?

— Здесь слишком суровый пейзаж. И мало зелени.

— Все изменится, когда пойдет предсказанный тобой дождь, не так ли? — саркастически напомнила она. — Собираешься остаться здесь? Привяжешь к скале и позволишь воронам терзать мою плоть?

— Сомневаюсь, что какой-то птице взбредет в голову покинуть в дождь уютное гнездышко, чтобы напасть на тебя.