— А мексиканцы как делают? — спросила Наташа.

— Как только увижу хоть одного мексиканца сразу спрошу — чем ты ешь эту фасолевую штуку? — ответил Карел, весело принимаясь за еду.

Когда принесли десерт, Карел рассказывал ей о своей московской студенческой жизни, вспоминал однокурсников, с некоторыми из которых он и сейчас общался. «И что дальше?» — подумала Наташа, которую все больше волновала иконописная красота собеседника. Она достала из сумочки сигарету, наклонилась к зажигалке, тут же услужливо вспыхнувшей в руке Карела, и в этот момент он заметил:

— Ты потрясающе красивая женщина. Как я счастлив, что наконец тебя нашел.

— Ничего себе нашел, — улыбнулась Наташа. — Скорее, я тебя нашла. И даже поцеловала… Механик у вас действительно чудесный — на твоей машине никаких следов.

— С твоей тоже все будет в порядке, вот увидишь. А найти тебя я давно мечтал, только не знал как. И лишь недавно увидел рекламу чая, где ты снималась, и сразу позвонил знакомым, чтобы они выяснили, кто занимался съемкой этого ролика.

«Жлобы ей занимались», — подумала Наташа и спросила:

— И что, это они подстроили аварию? С них станется…

— Нет, еще не успели, — засмеялся Карел. — Я как раз ждал ответа в ближайшие дни, когда это случилось. Ты даже не можешь себе представить, что я почувствовал, увидев, как ты выходишь из машины! Если бы с тобой случилось несчастье, я бы просто сошел с ума! Бредить образом женщины несколько лет и вдруг увидеть, что она пострадала, врезавшись в твой автомобиль!

— Мне кажется, ты преувеличиваешь…

— Нисколько, поверь мне. За эти годы я десятки раз останавливался и выбегал из машины, потому что мне казалось, что это ты прошла по улице. Я даже искал похожую на тебя женщину и не нашел.

— Где искал? — не удержалась от ехидного замечания Наташа. — На Тверской?

— И на Тверской, — вдруг смело взглянул он ей в глаза.

Наташа покраснела.

— Прости, пожалуйста, это я от смущения. Трудно тебе поверить…

— Я понял, — смягчился он. — Ты не веришь, что я тебя искал, но это правда. И дурак, что раньше не нашел. Ты вправе обижаться на это, потому что создана для меня. Я должен был действовать. Обойти все московские театры, рассмотреть фотографии в фойе, изучить картотеку «Мосфильма».

— Ого! — сказала Наташа. — Ты бы до старости над ней сидел. Тут нужен ассистент.

— Значит, надо было найти ассистента.

— И как бы ты сформулировал его задачу?

— Ну-у, я бы попросил отобрать для меня фотографии всех красивых светловолосых женщин от двадцати двух до сорока лет, с синими глазами, длинными волосами и интеллектом. Не думаю, что мне понадобилось бы очень много времени…

— Пожалуй. А почему до сорока, я так плохо выгляжу?

— Не говори глупости. Просто я уверен, что ты и в сорок будешь выглядеть не хуже и после сорока. Я говорю о печати интеллекта, а не о морщинах, которых у тебя нет.

— Раз уж мы заговорили на эту тему, то сколько мне лет, по-твоему?

Наташа ожидала, что он замнется, но он уверенно ответил:

— Не меньше двадцати семи. И слава Богу. Мне самому исполнилось тридцать шесть, и для меня те, кому меньше двадцати пяти, — другое поколение, а эту преграду не так-то легко преодолеть.

— Да-а, — протянула Наташа, чувствуя, что начинает ему верить.