Но Дариус не знал, как предложить это Уитни, в особенности после того, что произошло вчера вечером. Сейчас он мог лишь уговорить ее остаться на пару недель и продолжать в том же духе до тех пор, пока она не поймет, что ей проще остаться жить в Монтоке навсегда.

Завтра понедельник, а значит, откладывать этот разговор больше было нельзя.

— Я рад, что вы согласились провести выходные в Монтоке. Думаю, Джино хорошо здесь, ведь это место ему знакомо, именно здесь останавливались его родители, когда приезжали в Нью-Йорк.

— Конечно, — кивнула Уитни.

— Я надеюсь, вы согласитесь остаться здесь еще на некоторое время?

— На некоторое время? — эхом откликнулась она.

Она не выказывала сопротивления, и Дариус решил, что следует ковать железо, пока горячо.

— Как насчет месяца?

— Месяц?

— Или даже на шесть недель, — продолжал Дариус, пользуясь своей излюбленной тактикой — потребовать большего, чтобы потом в ходе торгов сойтись на том, что он предполагал изначально. — Это дом Джино, а сейчас ему как никогда необходимо находиться там, где он чувствует себя в безопасности. А учитывая тот факт, что большую часть дня он спит, ему будет лучше и спокойнее в собственной кроватке.

— Хорошо.

— Хорошо?

Дариус был удивлен, что она так легко согласилась на его предложение.

— Да. Мы должны нанять няню, кроме того, мне понадобится время, чтобы переоборудовать спальню для гостей в моей квартире под детскую, поэтому мне тоже кажется, что пока Джино стоит оставаться здесь. — Помолчав несколько секунд, Уитни добавила: — Лайла тоже любила спать в своей кроватке гораздо больше, чем в других, незнакомых ей местах.

Лайла. Дариус был потрясен тем, как легко она упомянула имя дочери в разговоре. Но это значит, что и он не должен придавать этому значения и не задавать неуместных вопросов, которые буквально рвались с его губ. Как мог ее муж забыть о том, что в машине находится его маленькая дочь? Как она могла жить, каждый день чувствуя вину за то, что не заметила, как ее любимый сходит с ума?

Все-таки он не смог сдержать себя и спросил:

— Как вы с этим справляетесь?

— С чем? — переспросила она, напряженно вглядываясь в его лицо.

— С вашей потерей.

— Терапия, — лаконично ответила она и отвела взгляд.

Дариус покачал головой:

— Господи, наверное, вам было тяжело. Мне так жаль.

Уитни отложила ложку и строго посмотрела на него:

— Вот одна из причин, почему я не сразу рассказала вам о своем прошлом. Я не хочу, чтобы вы жалели меня. Я хотела, чтобы вы понимали, почему я веду себя так, а не иначе, но вы не должны жалеть меня. Относитесь ко мне так же, как и к любой другой женщине, так же, как и при нашей первой встрече, когда вы решили, что я просто еще одна проблема, свалившаяся на вашу бедную голову. Только так мы сможем найти общий язык.

— Я не думал о вас как о проблеме, — рассмеялся Дариус.

— Неправда, думали, и еще не раз подумаете так в будущем, когда мы будем спорить о том, как лучше воспитывать Джино. Уже сейчас мы должны признать, что иногда нам будет нелегко прийти к согласию, и, возможно, уже сейчас нам следует определить некие основополагающие правила.

— Например?

— Например, мы не станем покупать Джино машину, когда ему исполнится шестнадцать.

Дариус рассмеялся — не только из-за того, что они обсуждали вопросы, которые станут актуальными только через пятнадцать лет, но и из-за абсурдности попытки Уитни лишить его брата предмета первой необходимости для подростка.