— Привет, дружок, — ласково улыбнулся он.

— Он уже начал узнавать вас.

— Да, мне тоже так кажется.

— И он начинает вам нравиться.

— Да, это так. Это такое невероятное ощущение… — Дариус растерянно улыбнулся. — Помните, вы сказали, что мы не станем дарить ему машину на шестнадцатилетие? Это заставило меня задуматься о сотне странных вещей.

— Каких, например?

— Например, о том, как рассказать Джино о его настоящем отце.

Уитни нахмурилась:

— Но вы ведь не можете не рассказать ему о Стефане.

— Конечно, но я могу умолчать о некоторых его недостатках, — грустно усмехнулся Дариус.

— Ничего не получится, если ваши братья не станут следовать вашему примеру и решат рассказать Джино правду.

— Об этом я тоже много размышлял. Отец хотел, чтобы мы вели себя как одна семья. Но как вы уже могли заметить, Кейд и Ник не горят желанием общаться со мной.

— И поэтому вы хотите, чтобы они держались подальше от Джино?

— Напротив, я думал о том, чтобы пару раз в год приглашать их в гости. Так они смогут познакомиться с Джино, узнать его, стать частью его жизни. В конце концов, у него три брата, а не один только я.

Уитни кивнула:

— Это правильно. Но это сделает его жизнь гораздо более сложной, чем у большинства мальчиков.

— Потому что он будет видеть своих братьев лишь пару раз в год?

— Нет, потому что у него будет целых три старших брата, причем с огромной разницей в возрасте. Ему придется соответствовать представлениям сразу трех братьев о том, каким он должен быть, выслушивать их подколы и комментарии о его прическе, его достижениях, его девушке. Думаю, в какой-то момент он станет ужасно непослушным.

— Каждый из нас в какой-то момент начинал бунтовать против старших, — откликнулся Дариус, стараясь поддержать разговор.

— Да?

— Я пошел учиться в Вортон вместо Гарварда.

— О, не представляю, как ваш отец пережил такой удар.

— Я не шучу, для него это было важно, ведь сам он закончил Гарвард и надеялся, что я пойду по его стопам.

— А что натворили ваши братья?

— Ник женился в семнадцать.

— Да, это уже больше похоже на юношеский протест.

— А Кейд вообще отказался идти в колледж. На деньги своего трастового фонда он купил ранчо и теперь большую часть времени проводит там.

— М-да, полагаю, Кейд победил в вашем маленьком соревновании.

Заметив, что Джино уснул, Дариус осторожно поднялся и, поцеловав его в пухлую розовую щечку, положил малыша в кроватку.

— Хотите поцеловать его перед сном? — спросил он.

Уитни, не поднимая глаз, покачала головой:

— Мне, пожалуй, пора идти готовиться ко сну.

Дариус проводил ее задумчивым взглядом. Он видел, что Уитни колебалась перед тем, как дать ответ. Может, ей и правда будет полезно находиться рядом с Джино? Может, это поможет ей однажды простить себя и вернуться к нормальной жизни? Уитни постепенно привыкает к Джино, этот ребенок притягивает ее. Каждый раз она подходила чуть ближе к его кроватке, внимательно следила за тем, как он ест, спит, играет. И Дариус хотел помочь ей.

Когда вечером после работы они вернулись в поместье, миссис Такер забрала их пальто и пригласила в столовую.

— Сегодня на ужин китайская кухня, — с улыбкой сообщила она.

— Похоже, о вашей страсти к еде стало известно всем, — тихо рассмеялся Дариус. — Меня она ни разу не встречала у двери объявлением меню. Но сначала ребенок, а уже потом еда.

С этими словами он направился вверх по лестнице, ведущей в детскую.