Видимо, выжившие блатные поняли, что единственный способ выжить в вакханалии, обрушившейся на их привычный мирок, биться без дураков — насмерть.

— Не расслабляемся! — гаркнул Макс. — Следующие фаланги уже наступают.

И он оказался прав.

Удар следующей фаланги смазался из-за оставшихся шатров третьей и четвертой линий.

Макс скомандовал контратаку, и Воины довольно успешно перебили высоких, но худощавых песеголовых.

С третьей волной помог справиться Алабай, с рычаньем ворвавшийся прямо в щиты и разметавший середину фаланги.

Удар четвертой волны оказался самым страшным.

Наши уже порядком устали, несмотря на Ауру Лидерства, а некроманты устроили за мной настоящую охоту.

Для ребят Макса это было хорошо, но в результате слитной атаки магов, погиб штабс-капитан Ярославский.

Он тупо закрыл меня своим телом, умудрившись рассечь своей саблей четыре черепа, но оставшиеся пять выпили из него жизнь, оставив после себя иссохшую мумию.

В тот момент я так психанул, что вооружившись саблей Ярославского, кинулся вперед, прорубая себе путь к ненавистным некромантам.

Перед глазами мелькали системные уведомления, ядовито-зеленые черепа, оскаленные морды песеголовых, но я упрямо рвался вперёд.

Меня переполнял гнев, и я щедро делился его гроздьями с песеголовыми, посмевшими прийти в этот мир.

И кажется я понял секрет Толстого.

Гнев окружил меня небольшим, но жарким огненным щитом, который худо-бедно отклонял черепа некромантов.

А с пробивающимися сквозь щит, пока ещё справлялся мундир.

Мои предки всё так же стояли за спиной, не горя желанием отдаляться от меня дальше, чем на пару шагов.

И я их понимал.

Каждая минута этого бешенного боя, выпивала из меня все силы.

Были ли тому виной обсидиановые стены острога или некроманты все прибывающих песеголовых, я не знал.

В какой-то момент, я обнаружил, что до некромантов мне пробиваться ещё долго, а песеголовые скоро банально завалят меня телами.

И я… отступил.

Стиснул зубы и помчался назад.

Изнутри меня рвал стыд, но ум упрямо твердил — без ауры Воины Макса обречены.

И плевать, что к нам присоединялись остальные зэки.

Против бесконечной лавины песеголовых это была капля в море.

На пятой волне, когда я думал, что нас сейчас сметут, по острогу пронесся рык Медведя.

Тело мгновенно налилось силой, сабля превратилась в перышко, и я хотел было предпринять ещё одну попытку добраться до песеголовых, но грозный окрик Макс приморозил меня к месту.

А когда подходила шестая волна, на месте шатра Ворона неожиданно появились они.

Тигр, Манул, Гиена и Хорёк.

Первым позывом было обрадоваться, но затем я прислушался к эмоциям перевертышей и предостерегающе крикнул.

Но Максу не нужны были мои предупреждения.

Опытный ротмистр скомандовал отступлении и перегруппировку, едва заметил появляющихся на поле боя перевертышей.

Что песеголовые, что мы замерли, настороженно сверля глазами перевертышей в частичной трансформации.

А потом Тигр медленно разорвал на себе льняную рубаху и поднял левую руку вверх.

— Ковен! — выдохнул глазастый Вик, чья левая рука, уже две волны как висела плетью. — Я знаю это клеймо!

— Что за клеймо? — уточнил я, чувствуя, как в глубине души растет и треплется чувство надвигающейся катастрофы.

— Выжженный череп подмышкой, — Вик зло сплюнул на землю. —

Некромант тем временем что-то крикнул и Тигр ответил отрицательно кивнул и что-то прорычал. Маг песеголовых покачал головой и снова что-то выкрикнул.

Такое ощущение, что они…

— Торгуются, — Виктор покачал головой.