Макс как в воду глядел, когда присваивал мне временное звание штабс-капитана.

— Левый фланг, пилумы! Правый, отступай! Дель Кор, подстрахуй Алабая!

Мой голос разносился по всему острогу, а события стремительно набирали ход, оставляя после себя смазанные картинки.

Вот Макс отлетает от мощного удара Тигра…

Две фаланги песеголовых аккуратно обходят сражающихся, не вмешиваясь в поединок…

Вот окровавленного Алабая чуть ли не тащит на себе штаб-ротмистр дель Кор…

На земле остается бездыханное тело здоровенного Хорька со сломанной шеей…

Вот гора трупов, сквозь которую идет левая фаланга, со вздохом кренится, и три фигуры, окутанные тенями, стремительно бегут сквозь песеголовых.

Легионеры, вооруженные серповидными клинками хоть и видят несущуюся на них смерть, но не могут развернуться в плотном строю. И падают, падают, падают.

Вот кто-то из присоеденившихся к нам зэков швыряет дымовые зелья…

Стеклянные склянки разбиваются о щиты или о шлемы песеголовых и накрываю легионеров облаком удушливого дыма.

Фаланга рушится и этим тут же пользуются Воины, навязывая одиночные схватки и не давая песеголовым выстроится в линию.

Забавно, но Макс с Тигром, кажется, движутся вместе с песеголовыми.

Уж не знаю, случайно ли так выходит, или Макс успевает следить за происходящим вокруг…

Пока что, на мой взгляд, он побеждает, но будет обидно, если, одолев Тигра, он останется в глубоком тылу песеголовых…

— Левый фланг, не растягиваемся! Прапорщик Федосеев, отставить контратаки! Павлов, назад, чтоб тебя!

Офицеры рвутся в бой, и это понятно. В схватках один на один любой из нас сильнее даже десятка псов, но есть одно но.

Несмотря на личные победы, стратегически мы проигрываем.

С каждой минутой песеголовых становится всё больше и нам приходится отступать всё дальше.

И я боюсь представать, что будет, если сюда переправится несколько легионов…

Единственный вариант, который мне приходит в голову, это даже не Столовая, окружить нас в ней будет делом десяти минут, а Круг.

Тот самый узкий перешеек между двумя секторами.

И там, по идее, уже и стража подтянется. А если они принесут ещё и огнестрел или хотя бы парочку УГов, будет и вовсе здорово.

— Ууууууууууууузззз!

Видимо из портала появились новые некроманты, или псы каким-то образом подали весточку в свой мир.

Ничем другим я объяснить появление полупрозрачных черепов не могу.

— Манул! — я заметил перевертыша, замеревшего недалеко от Виктора. — Не лезь! Иначе буду мстить! Слово!

От перевертыша так и шибало эмоциями — страх, злость, опаска, осторожность, выгода.

Та самая ситуация, когда и хочется, и колется.

Здоровенный пушистый кот злобно зыркнул в мою сторону человеческими глазами, но все же отступил, предпочтя сохранить нейтралитет.

Собственно на это я и рассчитывал — предавший раз, предаст не раз.

— Корнет Контеламов! Страхуй своих бойцов! Отходим, братцы! Заманиваем их к перешейку!

Судя по едва заметному запаху еды, мы уже почти уперлись спинами в Столовую, но времени оглянуться банально не было.

— Отходим, братцы! … Щиты!

Ксуровы пилумы бесили меня больше всего.

Во-первых, мы теряли Воинов, особенно тех, кто не прокачивал Укрепление тела.

Во-вторых, поднимая щиты, мы замедляли ход, из-за чего песеголовые стремительно сокращали расстояние.

Переждав смертоносный перестук вражеских пилумов, я усилием воли отправил вперед ледяную волну презрения к смерти и попятился назад.

— И… Заманиваем псов, заманиваем! Отступаем через Столовую! Из столов делаем носилки! Раненых на них и бегом-бегом-бегом! Вик, поторопи Макса! Быстрее!

Я надрывал голос, пытаясь успеть вывести оставшихся Воинов, блатных и простых зэков из-под катка песеголовых.