— Заключенный номер двести пятнадцать! Шевели ногами!

Меня кто-то схватил за руку и грубо дернул вперёд.

Чудом удержавшись на ногах, я пробежал вперёд, машинально сохраняя равновесие и со всего маха врезался в каменную стену.

— Левее, двести пятнадцатый! — в голосе невидимого пока тюремщика прорезались фальшивые нотки сожаления.

Но нет худа без добра. Столкнувшись со стеной, темные пятна сменились посыпавшимися из глаз звездами, и я мгновенно забыл про тошноту.

— Шевели ногами, говорю!

Проморгавшись, я посмотрел на орущего мне в ухо тюремщика и тут же пожалел, что съел обед дядюшки Луки так быстро.

Тюремщик был невысоким, сутулым, но от него так и веяло опасностью.

Судя по эмоциональному фону, этот одаренный ловил кайф от издевательств над людьми. По крайней мене сейчас он так и лучился довольством.

— Не знаю за что ты сюда попал, — доверительно сообщил мне тюремщик, дыхнув на меня дикой смесью чеснока и гниющих зубов. — Но явно не просто так. И здесь, будь уверен, ты получишь по заслугам!

Одновременно с последними словами, он дернул меня на себя, да так, что я врезался в тяжелую дубовую дверь.

Хорошо хоть в последний момент я сгруппировался и, вместо того, чтобы влететь в дверь ключицей, сгруппировался и подставил плечо.

Но всё равно, где-то в районе ключицы что-то хрустнуло, и тюремщик расплылся в довольной улыбке.

— Шевели ногами, немощь!

Очередной толчок, и я лечу вперед — в узкий коридорчик, выложенный из матово-черного камня.

На этот раз я ожидал подставы, поэтому успел выставить перед собой руки.

Впечатавшись в стену, благо хоть выставленные ладони смягчили удар, я зло покосился на тюремщика, на что он с предвкушением улыбнулся.

— Сопротивление при этапировании? — осклабился тюремщик и в его руке по волшебству появился кнут.

— Никак нет, — неохотно выдавил я, делая себе зарубку отомстить больному садисту.

Даже не так. ОТОМСТИТЬ.

Вжик!

Левую руку я вскинул перед собой за мгновение до удара.

Я не видел движения кнута, но мне было достаточно взгляда тюремщика, чтобы понять — этот ударит.

Так и случилось. Раскаленный хлыст жадно обвился вокруг подставленной ладони, и если бы не невидимая перчатка, точно бы располосовал мне руку до кости.

— Да за что?! — не выдержал я, отскакивая назад, и прижимая руку к груди.

Было не столько больно, сколько обидно.

— Вперёд пошёл! — заорал тюремщик, щелкая хлыстом рядом с моей ногой.

Бросив на него оценивающий взгляд, я стиснул зубы и повернувшись к нему спиной поспешил вперёд.

Вжих!

Удар кнута пришелся по спине, но я лишь прибавил шагу.

Хвала Древним с меня не сняли мой ученический мундир, и он сейчас буквально спас мою спину.

— Быстрее перебирай своими ногами! — тюремщик не скупился на удары, и я чуть ли не бежал вперёд, прикрывая затылок левой ладонью.

Этот мужичок однозначно больной на голову! И если при первом взгляде на него, мне показалось, что глубоко внутри скрывается душевная рана, то сейчас мне было плевать.

Это уже не тюремщик, это мучитель какой-то.

Сейчас, чуть ли не бегом двигаясь по узкому коридорчику, выложенному из черного не то камня, не то кирпича, я пытался вспомнить помещение, куда я попал.

В тот момент у меня перед глазами плясали черные пятна, но я успел заметить, что я оказался в круглой комнатке, из которой шло четыре коридора.

И мы сейчас, если я не ошибался, двигались по северному.

Вжик!

Очередной удар кнута заставил меня зашипеть от боли, и я мысленно пожелал тюремщику оказаться на моём месте.